То есть – хотим мы или нет, готовы мы в этом признаться или не готовы – но мы не можем не оценивать другого без учета его благосостояния. Кто-то больше, кто-то меньше, но все мы оцениваем человека в том числе через вещи, хотя эти вещи, откровенно говоря, не имеют прямого отношения к его поступкам. Однако же невозможно в оценке растождествить добродетели и внешние блага.

Например, если сын слесаря решит пойти добровольцем на войну или волонтером в сиротский приют – мы скажем, что это похвально. Но если это сделает сын миллиардера, то наши оценки будут куда более восторженными. И наоборот. Если первый демонстративно зайдет церковь с сигаретой – это в глазах общества будет глупым и нелепым хулиганством, а вот если второй – будет скандал федерального масштаба.

Получается, что в отношении денег у нас имеется когнитивный диссонанс. С одной стороны, как бы общепринято, что в человеке духовное важнее материального, что «провожают по уму», что «не имей сто рублей», что «не хвались серебром, а хвались добром» и все такое. С другой стороны, см. выше.

Этот диссонанс – не единственный, но показательный, поскольку вызван к жизни двойственным, противоречивым отношениям к деньгам. И это отношение базовое. Его мы и разберем далее – и я постараюсь быть более лаконичным.