Социализм и гуманизм (5)

Проблема левого гуманизма в том, что следование его лозунгам автоматически делает человека «хорошим» и «добрым» в глазах окружающих. Пусть даже эта хорошесть и доброта выглядит как глупость (что отмечал еще Ницше – что доброта всегда имеет в языке оттенок глупости), но мало кто отваживается объявить гуманиста нечистым на руку.

Например. Идет собрание жильцов дома. Со всех сторон звучат голоса: давайте поменяем дверь, давайте поставим камеры, давайте введем пеню за неоплату, а почему в других домах мусор нормально убирают, а зачем нам консьерж и прочее. И тут поднимается приятный малый и предлагает строить скворечники (или, как вариант, объявляет сбор денег для голодающих Дубая). Жильцы крутят пальцем у виска да посмеиваются, но где-то в душе у них мелькает мысль о том, что паренек, конечно, чудак, но вообще он «хороший». Логично: другие-то о себе пекутся или против соседей злоумышляют, а этот вот бескорыстен: о птичках думает.

Вот так – вообще ничего не сделав и ничем не рискнув – этот якобы чудак получает внимание, уважение, сочувствие или поддержку. Бескорыстие? Может быть. А может и наоборот. И попробуй поставить такого на место или обличить в неуместности, самопиаре и двуличии – свои же зашикают, да и сам будешь сомневаться: «А вдруг он и вправду такой вот молодец – а я завидую». А если он, этот скворечных дел мастер такое и подобное оному говорит не в масштабах дома – а города? А страны? А мира? С трибуны ООН, например, как очаровашка Грета?

В обществах с устоявшимися иерархиями таких людей довольно быстро бракуют – «делай что хочешь, но в приличном обществе не появляйся». И это очень благоразумно – потому что совершенно неважно, кто перед нами – чудак или психопат, мечтающий о маузере и кожаном плаще. Главное, что отличает нормальное общество – это способность оттеснять таких персонажей на галерку. «Скворечники, говоришь? Все ясно, очень правильно, очень интересно, ты славный – как насчет столярного кружка в приходской школе? Что, городской совет? Нет, ты нужен скворцам, а в ратуше тебе скучно будет».

Признак дурного общества – неумение работать с такими людьми и непонимание того, как к ним относиться. Одна крайность – это буллинг и моббинг. «Скворечники тебе нужны, падла? А в рыло?». Это абсурд, конечно. «Берегите психов, чудаков, еретиков». Нетерпимое к ним отношение – это признак слабости общества, лабильности его самооценки. Самый яркий пример из истории философии – казнь Сократа. Вместо того, чтобы дать старику доболтать в последние годы, осатаневшие от переворотов и гражданских войн афиняне покрыли себя вечным позором – потому что этого чудака реально боялись.

Другая крайность – благоговение перед подобными людьми (не перед Сократом, а перед чудаками вообще). Очень показательна в этом плане история юродства в Византии: на них же не написано, что они святые – таковыми их делает публика. С.А. Иванов (наш блестящий специалист по юродству) указывает, что почитание юродивых происходило из потребности публики общества голос «не от мира сего» – не от иерарха, не от монаха, не от философа, а от бормочущего бессмыслицу городского сумасшедшего. Так себя ведет общество, когда оно больно – здоровое общество сумасшедших святыми не называет (но и не репрессирует).