О светских нравах (2)

Ну и главное. То, что высшее общество «фальшиво» и «двулично» – это как раз его преимущество, а не порок. Потому что умение засовывать искренность подальше – это и есть показатель культуры. Учтивость лицемерна. И деликатность. И вежливость. И любезность. Да и вообще цивилизованность, если вдуматься. А кто хочет искренности, тот пусть идет в кабаки для докеров или наймется на стройку. Там душой не кривят.

И чтобы не попадаться на эту уловку (про высшее общество), лелеющую наш рессантимент, следует наизусть выучить один из величайших пассажей Федора Михайловича:

«Если б могло быть, чтоб каждый из нас описал всю свою подноготную, но так, чтоб не побоялся изложить не только то, что он боится сказать и ни за что не скажет людям, не только то, что он боится сказать своим лучшим друзьям, но даже и то, в чем боится подчас признаться самому себе, — то ведь на свете поднялся бы тогда такой смрад, что нам бы всем надо было задохнуться. Вот почему, говоря в скобках, так хороши наши светские условия и приличия. В них глубокая мысль — не скажу, нравственная, но просто предохранительная, комфортная, что, разумеется, еще лучше, потому что нравственность в сущности тот же комфорт, то есть изобретена единственно для комфорта.» («Униженные и оскорбленные»).

Главный признак хорошего общества в том, что в нем не принято скандалить. Этим, например, отличаются корпоративы в правильных компаниях: «У нас два отдела враждуют, но ничего – спокойно посидели, даже выпили друг за друга». Вот лицемеры – нет чтобы искренне, по-простому – стенка на стенку.

Ну и в качестве постскриптума – совсем уж классика:

«– Вот всё у вас как на параде, – заговорил он, – салфетку – туда, галстук – сюда, да "извините", да "пожалуйста-мерси", а так, чтобы по-настоящему, – это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.
– А как это "по-настоящему"? – позвольте осведомиться.
Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу, а поднял рюмку и произнёс:
– Ну желаю, чтобы все…»