О светских нравах (1)

В искусстве (обычно так называемом «реалистическом») часто эксплуатируется следующий прием: демонстрируется разного рода «высшее общество» (в диапазоне от аристократии до светской тусовки) – а затем оно же и обличается за «фальшь», «лицемерие», «интриганство», «двуличие», «неискренность» и прочее.

Чем ниже уровень произведения, тем нагляднее оные демонстрируются: радостная улыбка сразу сменяется презрительной гримасой (как только собеседник поворачивается спиной), елейный по форме разговор подчеркнуто недоброжелателен по содержанию, мягкий кивок приветствия сопровождается лукавым взглядом с незримым подхихиком.

Это, конечно, пошлый ход, но обычно он неплохо заходит потребителю. Ведь так приятно подумать, что «это вы с виду такие все благородные и приятные, а внутри у вас одна мерзость». Так человек, которого в высшее общество никогда не позовут, объясняет себе, почему ему и не надо, чтобы его туда позвали.

Этому лицемерию обычно противопоставляется «искренность», «честность» и «простота». «Хорошо, когда люди говорят то, что думают».

Это не что иное как подмена понятий – причем многоуровневая. Начнем с того, что лицемерию (то есть несоответствию слов и мыслей) бомонда противопоставляется (явно или подспудно) искренность «простых людей».

Да, лицемерие и искренность являются антонимами.
Высшее общество и «простые люди» также могут выступать противоположностями (хотя и с оговорками).
Но лицемерие первых и искренность вторых противоположностями не являются, потому противопоставление здесь дается в двух отношениях, а не в одном.

Правильные противоположности выглядят так:
1) Лицемерие высшего и нижнего слоя
2) Искренность высшего и нижнего слоя
3) Лицемерие и искренность высшего слоя
4) Лицемерие и искренность нижнего слоя

Правильные сравнения всегда проводятся по одному основанию – как и требует Аристотелева логика.

Но это так, штришок. Главная подмена в умолчании о том, что оба качества можно проявлять по-разному. Представим сцену: на светском рауте молодой человек подходит к скучающим подружкам (одна из которых ужас как прекрасна, а другая ужас как ужасна) и обеим рассыпается в комплиментах. Лицемерно? Да. Он может поступить иначе – сказать что-то вроде «вы сегодня выглядите прекрасно, ну а про вас – уж не серчайте – такого не скажешь». Зато искренне. Главное ведь – «не кривить душой», да.

Или вот (как в примере в начале текста) общаются двое юношей, терпеть друг друга не могущих. «Милостивый государь, поаккуратнее с шампанским – это зелье вкупе с вашим благородным пламенным норовом могут сыграть с вами дурную шутку» – «Я праздную, друг мой, поздравьте меня! Молодая графиня, о которой вы всегда отзывались выспренно, обещала мне первый танец». Вот такие лицемеры. А могли ведь отбросить приличия и искренне бить друг другу хлёбла.

Вот это – реальные противоположности (в стратегиях общения), а не мнимые.

То есть. В чем подмена в оппозиции светской лицемерности и искренности простых людей? В том, что первая подается вкупе со злобой, завистью и всем таким. «В глаза лыбятся, а за глаза шушукаются». А под искренностью низов подразумевается только такая, которая идет вместе с добротой. «Мы с Витей всю жизнь дружим – и если даже предъявляем друг другу, то честно и в лицо». Получается, что в первом случае говорится о ситуации вражды, а во втором – дружбы.

Так вот. Лицемерие в дружбе хуже искренности в дружбе. Но лицемерие во вражде лучше искренности во вражде – потому что первое позволяет не превращать холодную войну в горячую без особой надобности. Чтобы не получилось «не знаю, как так вышло, начальник; он мне всякого наговорил сдуру, а я – ему, а кто за нож первый схватился – не помню». В общем, в хороших отношениях искренность вполне хороша. А в плохих – не особо.