Геракл и античная философия (4)

Ничто так не характеризует культуру как ее отношение к своим достижениям. Что вообще такое техника (греческое τέχνη, латинское ars)? Если не вдаваться в детали, это и процесс, и результат целенаправленной деятельности. Наиболее точным русским аналогом техники является искусство – то, что не естественно (не природно), то есть то, что создано разумом.

Я не раз писал о том, что с течением времени экономические понятия отрываются от своих материальных корней и обретают более духовный характер: добро отрывается от добротности, а нравственный долг отрывается от финансового. То же самое происходит и с культурой и искусством. Когда мы говорим о культуре, то редко имеем ввиду изначальный, сельскохозяйственный смысл – культивацию почвы. И когда речь заходит об искусстве, под ним чаще имеется ввиду поэзия и живопись, а не ткацкое или кузнецкое ремесло. Но изначально искусство – это именно ремесло-техника.

То есть с материальным развитием неизбежно возникает двойственное к нему отношение. Искусство и культура отрываются от техники – хотя изначально они были неразрывны и обозначались одним термином.

Молодая, стремящаяся к самоутверждению культура воспевает материальный прогресс: мы осушаем болота, мы строим города, мы обрабатываем камни, мы возделываем почву. Но когда общество достигает успехов в освоении мира, оно начинает обесценивать предыдущие достижения – «растем, богатеем, а о душе забываем».

Ницше считал этот процесс симптомом упадка культуры – жажда полноты жизни и победы над природой уступает место бесплодной рефлексии и унылому морализаторству. Шпенглер был с ним согласен – там, где дело уступает мысли, происходит закат культуры.

Я, к слову, до сих не определился – считать ли обесценивание материального и рефлексию в отношении духовного симптомом упадка или просто зрелости культуры. С одной стороны, меня с детства совершенно не интересовала никакая техника (в современном смысле). Я понятия не имею, сколько в моем авто лошадиных сил (объем двигателя тоже не помню) и сколько ядер в процессоре на ноуте. Также ничего не имею против людей, которые восхищаются Джобсом, но искренне не понимаю смысл перед ним благоговеть – отличный чиновник-технократ, ну и? Форд или Гейтс мне также малоинтересны, но нет сомнений в их историческом величии – люди сделали много по-настоящему нового.

Из-за равнодушия к технике для меня, к сожалению или к счастью, совершенно закрыта научная фантастика. То, что мне попадалось в руки, удивляло тщательным описанием звездолетов, бластеров и ракетных ранцев при полном равнодушии к характерам и поступкам героев. Как писал классик, «Герой стреляет на уровне пиу-пиу, писатель гордо вписывает фио в био».

Так вот. Чрезмерный интерес к технике кажется мне какой-то пошлостью. Но и брюзжание насчет нее не лучше – здесь рессантимент («в нашем детстве такого не было») переходит в снобизм («наше поколение было выше этого, у нас ценности была»). И то, и другое одинаково комично. По-моему, лучше всего относиться к материальному прогрессу ровно и уважительно, а к его творцам – с благодарностью.

То, что цивилизация, встав на ноги, начинает ценить духовное выше материального, вполне естественно: планка повышается. Потому Сократ как типаж – которого Ницше приводил в пример в качестве образцового декадента – в сущности задавал вполне резонные вопросы. У Платона Сократ использует вполне понятный ход – перед тем как взойти к отвлеченным понятиям, он перечисляет всякие техники: корабельное искусство, верховую езду, игру на кифаре и прочее. Логика Сократа понятна: нужно было показать, что все эти τέχνη не имеют отношения к истинной сути существования. То есть если мы ищем нечто подлинное, то техническое знание для нас бесполезно.

В общем, взгляд на материальный прогресс несколько свысока – вполне закономерен для философа (не утверждаю, что он верен – только что закономерен).