Геракл и античная философия (1)

Греческая языческая религия в своем традиционном виде довольно пессимистична в отношении человеческой судьбы: в ней нет надежды на спасение и счастливое посмертное существование. Эта безнадега наложила сильный отпечаток на греческую душу –благодаря ей грекам удалось избежать религиозного фанатизма: жизнь на этом свете очень нехороша, но после смерти либо будет еще хуже, либо не будет ничего. Потому они считали излишним слишком ревностное отношение к небожителям.

Наоборот, они сделали простой вывод: давайте сделаем так, чтобы здесь, в этом мире, стало максимально хорошо. Там, где другие, более религиозные культуры, предавались фантазиям о потустороннем блаженстве (хотя по факту жили в тех же условиях, что и греки), грек создавал (и создал) культуру для себя и под себя. Как говорилось в «Бойцовском клубе», «лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу». Греки нашли эту свободу в трезвом отношении к богам, космосу и самим себе – и результатами их поисков мы пользуемся до сих пор.

Благодаря Ницше мы знаем о двух путях, с помощью которых греки избавлялись от ужаса жизни (ведь жизнь древних людей была действительно ужасна). Это путь Аполлона (через размышление о прекрасном и возвышенном) и путь Диониса (через растворение в аффекте и единение с богом-спасителем). К слову, второй путь являлся отклонением от пессимистичной мифологии и восстановлением прежней, матриархальной религиозности – об этом я (относительно) вкратце писал здесь. Дионис был богочеловеком, но смог стать богом олимпийского пантеона. При этом не вызывает сомнений его неолимпийское происхождение – первоначально он был сыном Великой Матери и не мог почитаться индоевропейцами наравне с Зевсом или Аполлоном.

Однако и у индоевропейских завоевателей имелся свой богочеловек – Геракл. Непосредственной способностью спасать людей и даровать вечное блаженство он не обладал – спасителя греческая религия не могла допустить по определению. Однако Геракл смог взойти на Олимп весьма оригинальным способом – с помощью героических поступков на благо людей.

Все его подвиги предвосхищают дух будущей греческой культуры – они рассказывают о победе человека над природой. Точнее, над матерью-природой – ведь его соперники являлись отпрысками предшествующей матриархальной цивилизации: Гидра, Лань, Кентавры, Цербер, Антей и прочая сволочь имеют в мифах четкие хтонические черты. (Если кому-то интересна тема матриархальной символики и в этих образах, и вообще – пишите на мейл, сделаю отдельный текст об атрибутах религии Великой Матери).

Но все эти дела можно было бы списать на борьбу патриархата с матриархатом, если бы греческая религиозная мысль не пошла дальше – Геракл также освободил и Прометея. Символизм тут очевиден: Прометей в свое время сделал добро людям, а боги как типичные патриархальные угнетатели его наказали.

Но греки были ни за папу-Зевса, ни за маму-Землю. Греки были сами за себя – а потому богоборца Прометея прославили и подвязали к его освобождению любимого Геракла. «Вам, богам, он не нравится, а нам очень даже нравится, ведь мы с него получили реальную пользу».

Стоит ли удивляться, что именно в таком народе впервые появилась философия – человеческое (через умозрение), а не религиозное (через откровение) отношение к миру.