Различение №7: мем и анекдот

Разбавим наши штудии на историко-религиозные темы. Различия между форматами анекдота и мема достаточно очевидны, но все же любопытно их озвучить.

То, что культура анекдота постепенно отмирает, заметил, например, журналист Пивоваров и даже сделал на эту тему отдельный фильм.

Замечаю по знакомым – анекдоты действительно выходят из обихода. Многие люди (не обязательно совсем молодые) вообще не понимают сам формат. «Мужик приходит к врачу…». А тебе в ответ: «Что за мужик? Такое реально было? Это о чем вообще». Мне эту уходящую натуру жаль – я сам из тех нелюбимых многими людей, что на каждую ситуацию рассказывал по пять анекдотов. В юности я их учил, репетировал, тестил на кошках. Однажды даже список лучших составил – и при случае травил по заученному порядку – чем не горжусь, но чего не стыжусь.

Мемы вытеснили культуру анекдота. Лично мне жаль – но это не текст про то, какая плохая молодежь и куда катится мир. К тому же, мемы я тоже люблю. Так что ниже – никакого брюзжания. Только факты.

Анекдоты нельзя читать – их можно только рассказывать. При чтении не возникает главного, для чего они придуманы – для чистой радости в общении: когда все участники сорадуются друг другу. Чувство юмора – одно из самых возвышенных человеческих качеств – а потому когда оно совпадает у разных людей, то это одна из высших форм общения. Читать анекдоты – это как смотреть спектакль через ноут: уходит магия присутствия. Смысл их чтения – только в том, чтобы запомнить и потом пересказать.

Мем нельзя пересказывать – он визуален, а не аудиален. Расположение реплик, шрифты, картинки – все это не сопутствующие элементы, а неотъемлемые атрибуты мема.

Анекдот требует двух вещей (помимо чувства юмора): фантазии и внимания. Если слушатель не может (не желает) вообразить соответствующую ситуацию, весело не будет. Если не может сосредоточиться, то тем более. То есть анекдот требует активного слушания и думания. Сетапы анекдотов вымышлены – а панчлайны (обычно) абсурдны, то есть апеллируют не к опыту слушателя («у меня такое было»), а только к воображению.

Мем направлен на иное: на узнавание. «О, это про меня!», «точняк!», «блин, реально!». Потому мемы заточены на определенную аудиторию. Отсюда все эти мемосхемы: «Я в 15: – Я в 25:» или «Она: – Я:». Мем должен попасть в человека (он должен узнать себя или кого-то близкого) – и тогда он еще и перешлет мем тому, у которого та же ерунда. Потому разным людям мы посылаем разные мемы. Анекдот этого не требует – мы не жили во времена трех богатырей, Штирлица или Василь Иваныча, но это не важно, ежели сам анекдот смешной. Воображение компенсирует отсутствие опыта. Хороший анекдот всегда не про нас – а хороший мем всегда про нас.

Главное же отличие мема от анекдота в том, что в есть обычно есть картинка, которая выполняет одну из двух функций. Либо она облегчает понимание – мыслить по аналогии всегда легче. Либо же подсказывает эмоцию: грустный кот, плачущий негр, веселый старичок – все они делают за нас выбор о том, как именно относиться к мему. То есть сама картинка является панчлайном: с ней и легче понимается смысл мема, и выбирается эмоция. Умилиться, опечалится или чисто поржать – такой выбор сделать проще, ежели есть подсказка.

Существует и смешение жанров – когда короткие анекдоты оформляются как мемы, то есть сопровождаются картинками. Но это так себе вариант: для анекдота это слишком просто, для мема – недостаточно жизненно. Ведь мир анекдота вымышленный, а мир мема – реальный. А в микс их обоих зависает в междумирье – как боги Эпикура.

Мем проще анекдота – ведь проще смотреть, чем слушать и узнавать, чем воображать. Вновь скажу, что это я не в укор – простота сама по себе не дурна: песня тоже проще оперы, но это не значит, что она хуже (что вообще может быть хуже оперы?). Вот когда простое уничтожает сложное – это не есть хорошо.