Христианство и Античность (1)

Посмотрим на историю соприкосновения двух миров – восточного (в том числе иудейского) и античного – в первые века новой эры. С одной стороны, Новый Завет испытал на себе влияние эллинизма, поскольку формировался не столько в самой Иудее, сколько в эллинизированных еврейских диаспорах.

С другой стороны, и сам эллинизм в то время уже значительно отличался от себя «молодого»: если в эпоху Македонского именно Греция несла Востоку науку и культуру, то в первые века все было наоборот: Эллада давно была раздавлена Римом – грубой, безыскусной, подлинно варварской культурой (чего, увы, совсем не понимают до сих пор).

Но если Римскую республику периода расцвета можно сравнить с молодым человеком, который глуп и безвкусен, но зато стихийно мужественен, честен и благонамерен, то о поздней Римской империи такого уже было никак не сказать. Римская империя своим духовным и интеллектуальным центром имело уже не Грецию, а тот самый Восток, важной частью которого являлась и Иудея.

Получается замечательная тетрада – в первые века столкнулись между собой не две независимые силы – античное язычество и иудейский религиозный фундаментализм – нет. Это было столкновение, с одной стороны, античной культуры, которая благодаря римскому тупоумию была инфицирована очаровательным восточным дуализмом – столь же роскошным, сколь и разнузданным. И, с другой стороны, мы видим фанатизм и «фантазизм» восточной культуры, уже облагороженный традициями античного здравомыслия.

Проще говоря, ортодоксальное греко-латинское (то есть европейское) христианство (известное нам в двух версиях – православия и католицизма) само по себе было результатом союза двух «полукровок» - эллинизированного иудаизма и семитизированного язычества. Это было смешение уже смешанных друг с другом миров. И первый элемент значительно уступал второму.

Каждый, кто читал «О небесной иерархии» Псевдо-Дионисия, «О творении Божием» Лактанция или «Педагог» Климента Александрийского, может увидеть ту пропасть, которая отделяет христианскую ортодоксию даже от посланий Павла, не говоря уже об отличиях от Евангелия Иоанна. Но и последнее сильно отличается от классического иудейского монотеизма. И если вы, дорогой читатель, к этому моменту окончательно запутались – то спешу заверить: автор за все время, посвященное изучению этих веков, путался (и продолжает путаться) бесконечно сильнее.

Важно заранее отметить, что нет ничего более бессмысленного, чем представление о христианстве как о причине гибели Античности. Христианство – следствие этой гибели. И даже то, что оно (или же им) нанесло (нанесли) прекрасному, но ослабевшему телу древности последние удары (иногда в спину) не отменяют факта: настоящая Античность ушла в небытие уже в третьем веке новой эры. Те времена, когда христианство назначили государственной религией Римской империи, не были временем язычества, ибо язычества не может быть там, где нет гражданства и гражданственности. Это уже была эпоха синкретизма Востока и Запада, одним из плодов которого и стало официальное имперское христианство.