Гуманизм и виктимблейминг

Вчера я писал о современном гуманизме, который максимально оптимистично настроен в отношении человеческой природы. Этот настрой не просто навязывается поп-культурой, а вполне распространен и «в народе» – я многажды слышал фразы вроде «человек от природы добр» (в разных вариантах) и от представителей старшего поколения, слыхом не слыхивавших поп-психологов.

Народный вариант гуманистического оптимизма выражается в том, что для всякого, даже преступного поведения обязательно находится какое-то оправдание – притом оно не просто находится, а намеренно ищется. «Время такое», «в школе били», «родители не научили», «атмосфера ненависти», «а мы не были на его месте» и прочее. Такие оптимисты готовы оправдать любую мерзость – лишь не усомниться в своем оптимизме. «Человек не сам».

Все это вступает в противоречие с модным нынче осуждением виктимблейминга – обвинения жертвы. Самый растиражированный вариант оного – это «юбку короткую надела» в случае изнасилования. Феминистки главной причиной виктимблейминга указывают женоненавистничество – мол, мужчины выгораживают друг друга.

Но, если вдуматься, между оптимизмом в отношении человеческой природы и виктимблеймингом имеется вполне логичная связь.

Вот произошло насилие. Есть агрессор и есть жертва – и есть тот, кто оценивает это преступление со стороны. Если «оценщик» верит в то, что все люди в душе хороши, то ему гораздо проще переложить ответственность на жертву, чем признать злонамеренность агрессора.

То есть. Фразы вроде «сама спровоцировала» являются не извинением конкретного агрессора, а защитой человеческой природы как таковой. В такой расстановке жертва не то чтобы виновата – она лишь совершила ошибку, поскольку недооценила опасность. А агрессор не то, чтобы не виноват – но он также совершил ошибку, поскольку «неправильно понял», «неправильно воспитан», «озлоблен обществом», «доведен до отчаяния внешнеполитическим курсом» и прочее. Короче говоря, виктимблейминг делают из дихотомии несчастной жертвы и зловредного агрессора иную пару – пару двух ошибившихся, но в сути не дурных людей. «Она не поняла, он не понял – бывает».

Потому что если поверить, что «виноваты оба», то это значит, что базовая концепция благости человеческой природы остается неприкосновенной. А вот если признать, что агрессор совершил отвратительное преступление, которое не имеет смягчающих обстоятельств – то есть которое совершено в здравом уме с полным осознанием противоправности и циничным пренебрежением неприкосновенности личности – то это значит, что «оценщик» обязан пересмотреть саму концепцию человека.

Виктимблейминг (не всегда, но нередко) вытекает из стремления защитить не человека (агрессора), а человечество и человечность. «Люди же не звери, должна же быть причина, нужно понять и простить».

А можно не понимать и не прощать. И не перекладывать ответственность, и не делить вину, а просто признать, что существуют дурные люди – не в силу обстоятельств, а по природе своей дурные. Их не очень много, но они есть. «Неправда, все мы рождаемся одинаковыми, но обстоятельства, культура, воспитание делают…».

Нет. Сократовское понимание зла как незнания блага и руссоисткое понимание изначальной доброты человека неверны. Точнее, для большинства людей верны, но не для всех. «Так что же, одни люди от рождения хуже других?». Ответ: да. Но, слава природе, нормальных людей все же в разы больше.