Как объяснять элеатов (3)

Итак, если есть только космос, только наш мир, то получается, что космос и бытие есть одно и то же. Есть только наш мир и только наш мир есть, а небытия, то есть не-космоса нет.

Мог ли этот космос родиться из небытия? Конечно, нет. Как это то, чего нет могло родить то, что есть? Ведь из ничего ничто не рождается? Согласимся, что это звучит разумно.

Значит, вначале было бытие и всегда было бытие. Значит космос нерожден, правда? Значит бытие нерожедно и вечно, а небытия никогда не было.

И вот тут начинаются парадоксы. Вот Вы же, дорогой читатель, часть космоса, так? Вы есть? А 100 лет назад Вы были? А через 100 лет Вы будете? Нет. Значит мы все когда-то были небытием и когда-то станем небытием. Вот так получается.

Но ведь небытия нет. Так что же делать? Мир меняется – вещи возникают и уничтожаются, но если нет небытия, то нет и уничтожения, так? Нестыковка.

Парменид отвечает весьма радикально: он утверждает, что изменчивость мира есть наше ложное мнение о нем, основанное на чувственном восприятии.

Вещи меняются с течением времени – так нам кажется. Но ведь небытия нет? Нет. Так есть ли изменения? Нет.

Не существует изменения, возникновения и уничтожения, поскольку небытия нет.
Значит, нет времени и нет движения. А то, что нам кажется движением и временем есть обман наших чувств.

Так Парменид приходит к своим выводам. Он взял за посылку, что все=бытие и бытие=все, а небытия быть не может, потому что бытие противоположно небытию.
Отсюда он вполне логично вывел: что есть, то есть, а чего нет – того нет. Все, что есть – есть, а чего нет – нет, не было и не будет. А все – есть, было и будет. Значит, бытие вечно.
Из небытия его возникнуть не могло – как это можно себе вообще вообразить, правильно? Потому оно всегда было собой, а потому нерождено.
Но для того, чтобы меняться со временем, бытие должно переставать быть. «Оно было таким, а стало таким» - если допустить такое, то это значит допустить небытие. Значит, нет времени. А неподверженное времени нужно назвать неизменным. Бытие – неизменно.

И так далее.

Зенон со своими сверхскоростными черепахами пошел еще дальше: показал, что нет не только всего вышевысказанного, но и пространства, и множества вещей. Бытие получилось вне времени, движения, пространства и множества.

Вот к каким ужастям мы приходим (совершенно рационально), если допускаем, что небытия нет. Звучит хорошо, а получается полная шляпа. Значит… и на сцену выходит Гераклит, но и о нем сегодня следует умолчать.

Парменид поставил поистине великий вопрос – но дал на него совершенно неудовлетворительный ответ. Но благодаря этому вопросу, мы получили то, о чем пойдет речь в последней части этого очерка.

Примечание. Я намеренно разбиваю текст на части – иначе будут искусственные разрывы исходя из правил Телеграма. Мне эти переносы кусков текста в новый пост сильно не нравятся, потому публикую так.