Этика и эстетика (3)

Вчера вкратце поговорили про эстетику монархизма и социализма. Сегодня скажем про интер- и просто национализм.

Стихийный интернационализм, мульти-культи и прочее также обладают своей эстетикой. «Хорошо же, когда все народы дружат, в гости ходят, а не воюют – нас объединяет куда больше, чем разъединяет». То есть когда человек говорит, что «национальность не важна», он обычно имеет ввиду то, что «национальность не должна быть важна, а то, что она важна и всегда будет важна, так это надо побороть – не знаю как, но мне это надо». И как бы реальность не противоречила таким эстетико-политическим убеждениям, большинство людей не готово принять неприятное реальное и отказаться от приятного воображаемого.

Но дело не только в сантиментах. Разнообразие имеет свою эстетику. В воображении рисуется какой-нибудь космополитичный город, где нет однообразия – напротив, каждый квартал отличается от другого. Все цвета кожи, куча наречий, разноцветные национальные одежды, церкви на любой вкус, куча кафешек в разных стилях с разной кухней. А на праздники все выряжаются в своё. Плюс музыка на все лады, улыбки и братания. Живопись.

А то, что эти картинки в момент превращаются в пепел (буквальный пепел) – так это вытесняется на периферию сознания. То есть за специфическое эстетическое удовольствие от разнообразия стихийные мультикультуралисты готовы пренебрегать даже не чужой, а своей собственной безопасностью. Межнациональный мир имеет свои преимущества, но имеет один существенный недостаток – он очень хрупок.

Что касается национализма, то в этом смысле он не является противоположностью мульти-культи. То есть нельзя сказать, что он за однообразие. Нет. Он наполнен самыми разными образами из прошлого и будущего. Но любопытно то, что национализм обычно начинается с банальной вкусовщины. Иногда, к сожалению, он ее и заканчивается – то есть ограничивается банальной ксенофобией (о разнице между двумя этими понятиями я уже писал) и ксенофилией.

Возьмем нынешний расовый конфликт в США. Большинство людей правых взглядов стихийно сочувствуют американским белым – хотя новое вступление белых в свои права вряд ли будет выгодно России и русским. Но все равно – когда негры и левые сносят памятники отцам Америки, правый негодует. Не по рациональным, а по эстетическим причинам – такое зрелище ему не нравится. И уже под эстетическую оценку подвязываются политические аргументы. Но последние суть этическая рационализация эстетического чувства.

И в любых войнах, которые от нас далеки, мы более симпатизируем не тем, на чьей стороне правда – а тем, чья внешность и/или культура нам более приятны и понятны.

Ежели говорить о национализме как таковом, то он всегда базируется на комплексе национальных мифов. Если отбросить хитроумные определения, то такие мифы суть приятные воображению картинки – и, что особенно важно, каждый выбирает ту серию картинок, которая ему ближе. Отсюда и многочисленные споры между националистами – о прошлом. Ну казалось бы, чего спорить о том, какая Русь была круче – языческая, московская или имперская. Или даже гиперборейская. Нет, это важный вопрос – потому что позитивный образ прошлого подпитывает национальное чувство.

Конечно, убежденный, индоктринированный националист не фокусируется на прошлом. Для националиста нет особенной ценности в том, что его народ велик, а история его страны славна и прекрасна – потому что национализм как идеология ориентирован в будущее и сосредоточен на отстаивание интересов своей нации.

Но для национального чувства выбор между «Москвой» и «Новгородом», язычеством и православным христианством, старообрядчеством и никонианством, славянофилами и западниками принципиален – и находится в сфере эстетики, а не идеологии. Отсюда и интерес к эзотерике и фолк-хистори. «А вы знаете, что нам не тысяча, а двести тысяч лет», «а вы знаете, что у мудрых предков были тайные знания», «а наш язык – первый на Земле». Вся эта ботва не имеет отношения к убеждениям – но стихийные националисты ищут в ней не рецептов по решению национальных проблем, а удовлетворения чувства прекрасного.