Вольтер писал, что «добродетель и порок, моральные добро и зло во всех странах являются тем, что полезно либо вредно обществу».

Сейчас такая формулировка выглядит подозрительно – особенно после коллективистских и этатистских ужасов последнего века. Потому в конституции РФ имеется иная формулировка: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.»

По поводу этой самой «высшей ценности» отдельного человека сломано много копий. Особенно на нее любят нападать критики либерализма, которые видят в ней «торжество индивидуализма», «пропаганду социального атомизма» и прочие традиционалистские фикции.

На самом деле между вольтеровским пониманием морали как конструкта, бенефициаром которого является общество, и формулировкой действующей конституции нет противоречия. «Коллективизм» и «индивидуализм» связаны, что называется, диалектически.

Критики «индивидуализма» не учитывают, что провозглашение прав и свобод человека в качестве высшей ценности является ничем иным, как констатацией факта, что защита отдельного человека есть главная польза именно для общества. То есть что это чисто утилитарная штука. Иначе: высшая ценность отдельного человека – это камуфляж общественных интересов.

Высшей ценностью в любом случае является общество – но оно намеренно отказывается от претензии на высшую ценность. Потому что если мы скажем, что высшей ценностью для общества является оно само, мы – внимание – может обществу существенно повредить.

Допустим, мы прописали, что высшей ценностью являются коллективные интересы, что целое важнее части. А потом к власти внезапно приходят левые. И делают то, что левые умеют лучше всего – начинают убивать отдельных людей ради «блага общества». А потом еще убивать – и еще, и еще. А параллельно с этим ради «блага общества» начинают забирать базовые права и свободы: «чрезмерная свобода слова вредит обществу – ведь каждый может ляпать что угодно». «Свобода предпринимательства ведет к расслоению, к социальной розни – лучше экономикой будет заниматься государство, ведь оно печется обо всем обществе, а не о личной наживе». «Нельзя подпускать к выборам кого угодно – без вертикальной партийной дисциплины к власти придут шпионы и популисты и все развалят».

То есть – если мы провозглашаем общественные интересы в качестве высшей ценности, то общество от этого скорее проиграет, чем выиграет: его интересы быстро подомнет государство. А потому для общей пользы нужно отказаться от общей пользы как концепта – и заменить этот концепт на противоположный. По сути это означает: «Мы не дадим в обиду ни одного человека – иначе государственная машина постепенно уничтожит все общество».

Реальная оппозиция существует не между человеком и обществом, а между обществом и государством. Рядовой человек – часть общества, а рядовой представитель власти – часть государства. Понятно, что реальность сложнее, но для простоты примем этот тезис за аксиому. Когда общество формулирует примат прав и свобод отдельного человека, оно тем самым маскируется и защищает себя от государства, которое в ином случае легко может поглотить и подменить собой общество.