Нищета кинизма (2)

Именно к киникам восходит принцип жизни согласно природе. Для них было принципиально важно противоположение природы и общества. Раз природа человека разумна, то и жить нужно согласно разуму – но неразумные люди устроили государство на иных началах.

«Бесполезным трудам следует предпочесть труды в согласии с природой и жить счастливо; люди несчастны только из-за собственного неразумия. И когда мы привыкнем, то презрение к наслаждению само по себе доставляет высочайшее удовольствие. <…> Это и впрямь было «перечеканкой монеты», так как он меньше всего считался с законами государства, предпочитая им законы природы.»

В этом аспекте киники преемствовали Гераклиту – неслучайно они впервые заговорили о себе как о космополитах. Это слово неверно воспринимать на современный лад – как антитезу всего национального.

Космополит в античном понимании – это гражданин Космоса, то есть приверженец божественного порядка, гражданин космического полиса. А это тот, кто желает видеть земное государство подобием божественного закона, а не узаконением человеческой порочности: «Бог мне друг, у меня с ним всё общее», писал кинизирующий античный автор. Потому, собственно, стоики были наследниками и Гераклита, и киников.

И потому же, кстати, ко всем ним крайне уважительно относились христиане – хотя формально вся эта гераклитовская линия была относительно материалистической: именно из-за антигедонистического и аскетического пафоса и положения о том, что земная жизнь должна быть отражением небесной.

Идеальный киник всецело подчиняет себя радикальным аскетическим практикам. У него нет никакого имущества – кроме плаща, посоха и сумы. У него нет постоянного пристанища – он бродячий проповедник, а не оседлый учитель. Он не дорожит собой – он провоцирует, эпатирует, шокирует, то есть как бы «будит» людей. Он не признает никаких авторитетов, но переоценивает ценности. И всему он предпочитает, так сказать, триединство счастья, добродетели и свободы.

«Кинический мудрец, возвысившийся над мнениями толпы, «автаркичен», ибо не нуждается ни в богатствах, ни в цивилизации, ни в милостях судьбы. Поскольку он не привязан ни к чему внешнему, у него ничего нельзя отнять, так чтобы утрата поставила под угрозу его счастье. Следовательно, можно сказать, что киники превращают сократическое самообладание (εγκράτεια) в автаркию (αὐτάρκεια).» (Греческая философия. Т.I, ред. М. Канто-Спербер)

Киническая автаркия – это самодостаточность, самодовление, внутренняя независимость.

Римский киник начала христианской эры Дион Хрисостом (то есть Златоуст) излагает взгляды Диогена на то, чем жизнь кинического мудреца прекраснее жизни тиранна. Последний живет в золотой клетке – в постоянном страхе, в недоверии к приближенным, в презрении к народу. Философ свободен от такой участи:

«Я иду туда, куда мне заблагорассудится, совсем один, хоть ночью, хоть днём <…>. Если исчезнет вдруг всё золото мира, всё серебро, вся медь, меня это ничуть не встревожит.» (Из речей Диогена в изложении Диона Хрисостома).

Однако, не все так гладко. К кинизму есть вопросы – а точнее не столько к самому кинизму (течение имеет, на секундочку, тысячелетнюю историю), сколько к Диогену (а точнее, на примере Диогена эти вопросы удобнее всего обосновать).

Во-первых, онтология киников крайне противоречива. Да и образ жизни также расходится с вышеназванными идеалами – о чем завтра будет новый текст.