Главный минус античной этики (1)

Сколь бы прекрасна не была античная этика – аристотелевская, стоическая или эпикурейская – у нее имеется один общий изъян с точки зрения духа современности. Пусть мы и являемся наследниками Античности, все же между древним и современным мироощущением имеются существенные различия, а потому и тогдашняя этика годится для настоящего времени только с ограничениями.

О различиях между эпохами в целом любопытно писал Освальд Шпенглер в «Закате Европы». При всех минусах этой работы, некоторые важные моменты автор отметил очень точно. Напомню основную суть его концепции. Он был убежден, что всякая великая культура базируется на собственном уникальном мироощущении – и ошибка позднейших исследователей заключается в том, что они воспринимает предшествующие культурные типы по образу и подобию своего – проще говоря, судят по себе.

Шпенглер подробно разбирает лишь три культуры – античную, арабскую (не слишком удачный термин – куда лучше выразился Е.С. Холмогоров, назвавший ее сирийской) и западноевропейскую.

Античная (или аполлоновская) душа видит мир телесным и статичным, а потому не знает ни восхождений к трансцендентному богу, ни устремлений в бесконечность. Центральное понятие античного мировоззрения – космос, понимаемый как гармонический, упорядоченный, незыблемый строй. Ее наука основана на евклидовой геометрии, то есть работает с фиксированными с пространстве объектами. Ее искусство – это строгие неподвижные формы с выраженной реалистичностью: статуи лишены намека на движение, а в литературе характер героев не меняется в течение сюжета.

Арабская (или магическая) душа, свойственная иудеям-фарисеям, христианам, мусульманам, гностикам, герметикам, неоплатоникам и прочим системам рубежа донашенской и нашенской эр дуалистична, а потому предпочитает занебесное земному. Ее наука столь же трансцендентна: оперирует абстрактными категориями (арабские числа) и состоит в толковании божественного откровения. Ее искусство умозрительно, чуждо чувственных форм и лишено мимезиса.

Западная (или фаустовская) душа заточена на длительность, процессуальность, нескончаемое становление. Ее наука сосредоточена на раскрытии причинно-следственных связей (эволюционная теория, система Гегеля), а математический аппарат работает уже не с величинами, а с функциями – отсюда всякие там интегральные исчисления и прочая аналитическая геометрия. Ее искусство акцентировано на развитие, на каузальность, на динамизм: литературные герои под воздействием обстоятельств внутренне трансформируются, живопись обретает перспективу.

Эти тенденции проявляются решительно во всем: не только в науке и искусстве, но и в практической деятельности: политике, экономике, юриспруденции и прочем.

Так вот. Для нас, людей западноевропейского типа (пусть он и считал русских отдельной культурой) этика связана не столько с состояниями души, сколько с внешней деятельностью, а античная – наоборот.