Интуиция и дискурс (2)

Сепуление

Итак, дискурсивное познание основано на накоплении фактов и/или на выведении одних фактов из других. Проблема такого познания в том, что знание фактов и умение делать выводы не означает понимание сущности фактов и уверенности в полученных выводах.

Хрестоматийным (а потому пошловатым) примером являются сепульки Станислава Лема. В нескольких произведениях польский фантаст упоминает сей предмет, сообщая о нем несколько любопытных фактов, а именно что сепульки:
1) похожи на муркви; 2) цветом напоминают пчмы; 3) являются важным элементом цивилизации ардритов; 4) используются с помощью сепулькария для сепуления; 5) бывают разных размеров; 6) не продаются холостякам; 7) бывают с подсвистом.

Итак, у нас имеется семь фактов о сепульках, но не складывается никакого понимания сущности оных. Важнейший вопрос: возможен ли такой вариант, при котором мы узнаем тысячу фактов про сепульки и не поймем, что они суть такое? А почему, собственно, нет. Понятно, что наши шансы повысятся, но множество фактов еще не дает нам гарантии понимания сути. И даже если мы выучим все эти факты и насобачимся ловко их использовать, такое многознание не превратится в гераклитовский ум, то есть, опять же, в понимание.

Но заметим, что даже эти семь фактов дают нам возможность сделать определенные умозаключения о сепульках – и не только о них. Например, из фактов очевидно, что сепульки бывают без подсвиста. Или что они продаются женатым. Или что пчмы обладают цветом. Эти выводы дискурсивны, то есть делаются с помощью рассудочных операций. Проблема в том, что перебирание этих формальных операций не суммируются в понимание их содержания.

У меня всегда были проблемы с точными науками – одной из причин была принятая в школе дискурсивная методика преподавания. «Вот тебе формула, подставь значения и вычисляй» - «А что я вычисляю?» - «Да не пофиг тебе?». Мне было не пофиг, я хотел понять смысл. Я, помню, просил учительницу объяснить, что такое тангенс. «Это синус делить на косинус». «То есть соотношение поделить на соотношение? И что получится?». Ответ был прекрасен: «Получится тангенс». Сепульки как они есть.

Ухватить суть

Ну а теперь про интуицию. Единственная формула, которую я понял (интуитивно) – это определение плотности: масса, деленная на объем, то есть объем обратно пропорционален плотности. Я представил себе кубометр пенопласта и мелкую гирьку равной массы. И сразу схватил смысл.

Уже после я проверил схваченный смысл дискурсивным рассуждением: гирька меньше, но весит столько же, потому она очевидно плотнее – ведь чем меньше объем, тем выше плотность. Но в моменте мне не потребовалось делать вычисления – я понял смысл формулы, поскольку она была проста и наглядна. То есть я, пардон за пафос, узрел смысл без посредства рассудочных операций. Наглядность, видимость – это синонимы созерцания, то есть акта непосредственного схватывания предмета. К слову, когда про кого-то говорят «схватывает налету», то имеется ввиду, разумеется, нечто большее, чем навык запоминания инфы или умение ее применить.

Соответствующая мыслительная операция в философии называется умозрением сущности, и именно такое познание является интуитивным. Потому интуицию называют еще и озарением – состоянием, когда сущность моментально открывается в своей полноте. Интуиция – это когда до нас «дошло». Например, мы читаем абсурдистский роман – но не в курсе, что написан он по приколу. На каждой странице нестыковки, непонятные действия, неизвестные слова, нарушение орфографии. И в какой-то момент становится ясно: это сделано нарочно. Читатель понимает это не по сумме странностей (то есть не индуктивно) – а по какому-то щелчку. «А, вот оно что – до меня дошло».