Как известно, «особый путь России» является калькой с «особого пути Германии» (Deutscher Sonderweg), рожденного из немецкого комплекса неполноценности перед другими европейцами. То, что он до сих пор не изжит, видно даже по недавнему клипу Раммштайна (на Deutschland), где немцы самовыписались не только из европейцев, но и вообще из людей.

Я всегда думал, что истоки немецкой чаадаевщины лежат в итогах Тридцатилетней войны: чудовищные потери среди населения, отторжение одних территорий и раздробление других. А тут нашел интересный стишок лютеранского поэта Рингвальда (умер в 1599, то есть еще до начала Тридцатилетней войны) из серии «сегодня носит Адидас…»:

Поляки. — доблестное панство —
Блюдут в одежде постоянство.
У москвитян, у турков есть
Понятья: мера, ум и честь.

И лишь в краю германском нашем
На разум мы рукою машем,
Своих обычаев не чтим —
Все собезьянничать хотим.

В одеждах ходим иностранных,
Добытых в сопредельных странах.
Я «итальянец»! Ты «француз»!..
Что говорить! Вошли во вкус!

На что у них сегодня мода —
Нам слаще сахара и меда.
Взгляните на господ и дам:
Все носят всё, что носят там.

Болезнью тяжкой мы болеем!
Ни сил, ни денег не жалеем.
Чужой покрой, чужой наряд,
Страшусь, нас вскоре разорят. <…>

Придет ли к немцам час прозренья,
Дабы избегнуть разоренья?..
Сколь нищ, сколь глуп безмозглый мот —
Любитель чужестранных мод!

Тут особенно замечательно «лишь мы <…> своим обычаев не чтим»: понятно, что дело тут не в одежде. Все люди как люди – а мы низкопоклонствуем перед Западом.

Интересно, когда это началось. Ведь уже Лютер в революционном воззвании к немецкому дворянству дает немцам очень знакомые русскому читателю характеристики: мы, мол, простодушненькие, добросердечненькие, нас обмануть легко – вот нас грабят да опаивают (он пишет, что в «чужих краях» пьянство считается «особым, только нам присущим пороком»). И страна – наша только по названию, а власть и деньги – на Западе. А мы пьем и в нищете живем – потому что добрые. Доколе.

Пугающие параллели.