О морализме и лицемерии (2)

И вот тут кроется главная ошибка. Потому что у всех людей имеется серьезное когнитивное искажение – мы плохо умеем отличать идеи от носителей идей.

Видит Бог, я терпеть не могу левых. Но совершенно не понимаю нападок следующего толка: «Ты-то сам вообще не бедствуешь, а типа за бедных – не вееееерю». В чем связь между первым и вторым – не ясно. И еще я вообще не христианин, но не понимаю претензий попам, которые «жирные и на джипах ездят». С христианской точки зрения все люди грешны, и никакой священник не может быть непорочным – его алчность и чревоугодие никак не отменяют того, что он может проповедовать умеренность, и речи его могут быть прекрасны. Или такая вот претензия: «Человек вот шлюх осуждает, а сам по барам их пикапит – лицемеееерие». Ну да, пикапит и осуждает. А в чем противоречие? «Ну как же? Сам же!». Но поведение – это одно, а взгляды – другое: они не всегда, увы, совпадают. Но именно что увы.

Почти любой человек неизбежно соскальзывает с речей на автора речей – проще говоря, переходит на личность. И думает, что тот, кто «читает мораль» автоматически считает себя лучше других. Совсем не обязательно. Обычно он не лучше других – и, более того, сам это осознает. Но вместо самооправдания он занимается самоосуждением – через проповеди. Но поскольку забывает сказать, что читает их прежде всего себе, то возникает неприятное чувство, что перед нами человек с завышенной самооценкой, который «нас лечит». Аморалу в этом плане проще: он самоустраняется от претензий тем, что сам себя обличает. Потому он неуязвим для критики. Да и критики его любят. В отличие от моралиста.

Так вот. Моралист вообще не обязан быть добродетельным человеком – его отличие от аморала состоит, в основном, в том, что стыдится своей порочности и хотел бы (пусть даже теоретически) от нее избавиться.

А поскольку природа человека не только разумна, но и страстна, то неизбежен конфликт между образом жизни и образом мысли – а оттого моралист автоматически становится лицемером.

В итоге мы имеем следующую дихотомию: лицемерно (поскольку за этим кроется наше тщеславие) приветствовать правдивость или лицемерно (поскольку наша жизнь не слишком добродетельна) проповедовать добродетель.

Еще проще: можно быть честным в своей порочности мудаком – либо лицемерным в своей добродетельности моралистом.

Первый говорит: «Я знаю, что я говно – я не корчу из себя: вот такой я честный». Второй говорит: «Не надо быть говном – нужно стремиться преодолевать свою животную природу: у меня не всегда получается, но мне за это стыдно».

Так вот что я скажу: нахер искренность. Да здравствует лицемерие.

Это я как моралист говорю.