Ключи к Ницше (2)

Тексты Ницше крайне противоречивы. Причина не в том, что он путался в собственных идеях или менял взгляды, а в том, что боялся быть неверно понятым. А точнее, упрощенно понятым:

«Несоответствие между величием моей задачи и ничтожеством моих современников проявилось в том, что меня не слышали и даже не видели. При этих условиях возникает обязанность, против которой в сущности возмущается моя обычная сдержанность и ещё больше гордость моих инстинктов, именно обязанность сказать: Выслушайте меня! ибо я такой-то и такой-то. Прежде всего не смешивайте меня с другими!»

Эта (почти что) паранойя пронизывает большинство книг автора: Ницше боялся, что его смешают с другими – например, запишут в «немецкую философию» или «философию романтизма» или «философию жизни» или «философию иррационализма». То есть туда, куда его и записали многочисленные и не слишком усердные историки философии. Посмотрите любую словарную или энциклопедическую статью – и увидите, что Ницше задним числом определили в один из указанных философских батальонов.

В этом и состоит причина его непоследовательности (и трагедия его творчества): да, он выражал свои мысли, но (внимание) делал это с помощью общего с читателями языка. Языка, в котором все слова уже определены, а значит важнейшим словам он должен был дать новый смысл. А это, в свою очередь, значит, что читателя нужно очистить от шаблонного, стереотипичного, словарного понимания ключевых философских терминов. Его задача – придать словам новое значение, уничтожить старых «идолов», очистить философию от всего предыдущего опыта, начать философствовать заново, с нуля. Потому читателя нужно держать в легком напряжении. И действительно: как только ты думаешь, что разобрался с его позицией по тому или иному вопросу, он нокаутирует тебя полным (само)разоблачением.

Все для того, чтобы запутать читателя, заставить его для начала произвести переоценку понятий. А затем и переоценку ценностей.

«Мой жребий хочет, чтобы я был первым приличным человеком, чтобы я сознавал себя в противоречии с ложью тысячелетий… Я первый открыл истину через то, что я первый ощутил – вынюхал – ложь как ложь… Мой гений в моих ноздрях… Я противоречу, как никогда никто не противоречил, и, несмотря на это, я противоположность отрицающего духа. Я благостный вестник, какого никогда не было, я знаю задачи такой высоты, для которой до сих пор недоставало понятий; впервые с меня опять существуют надежды.»

Бог, милосердие, истина, благо, справедливость, благочестие, идеал, альтруизм – все эти понятия в его текстах имеют смысл, строго противоположный общепринятому в его (да зачастую и в наше) время. Ницше считал себя первым правдивым философом, но созидать новые значения для имеющихся слов крайне трудно, ведь старые значения не слишком спешат уходить. Выход прост: нужно усложнять и даже шифровать свои мысли.

Потому Ницше не стоит разбирать на цитаты: даже самые известные его афоризмы в живом тексте выглядят совсем не так, как принято думать. «То, что нас не ломает – делает сильнее», «падающего – толкни», «идешь к женщине – не забудь плетку», «белокурая германская бестия» – все это требует внимательного прочтения, поскольку мысль Ницше длится. Насчет этих и других общеизвестных его высказываний верно следующее: либо он так не говорил, либо он говорил не совсем так, либо сначала так сказал, а потом сам себя опроверг.

То есть противоречивость его работ служит важнейшей цели Ницше: не дать читателю разложить текст по полочкам, не дать ему упростить мысль автора. «Ты думаешь, ты чего-то у меня понял – вот тебе, мил человек, опроверженьице: ломай надо мной голову дальше, но даже не думай смешивать меня с собой».