Читая Ницше, сталкиваешься с ощущением, что имеешь дело не с человеком, а с программой, занимающейся интегральным исчислением мотивов человеческих поступков. Конечно, это прекрасно, что Ницше скрупулезно показывает и доказывает, за какими действиями какие стоят дифференциалы (в виде намерений, убеждений и ценностей). Читается Ницше просто как отличный детектив, в котором философ-следователь устанавливает mens rea (субъективную сторону деяния).

Но часто его изыскания выглядят как искусственно усложненная и болезненная рефлексия. Ницше подспудно требует от читателя постоянной дисциплины ума и сердца в вопросах понимания себя, смысла своих поступков и их соотнесения со своей волей к власти. То есть получаются этакие имморалистские «духовные упражнения».

Чтобы привести полноценные примеры, нужно было бы скопипастить большие цитаты – но даже в афоризмах (в урезанном виде) можно увидеть его психо-логику:

«Своими принципами мы хотим либо тиранизировать наши привычки, либо оправдать их, либо заплатить им дань уважения, либо выразить порицание, либо скрыть их; очень вероятно, что двое людей с одинаковыми принципами желают при этом совершенно различного в основе.»

«Стыдиться своей безнравственности - это одна из ступеней той лестницы, на вершине которой стыдятся также своей нравственности».

«Нашему тщеславию хочется, чтобы то, что мы делаем лучше всего, считалось самым трудным для нас».

«Что человек собою представляет, это начинает открываться тогда, когда ослабевает его талант, - когда он перестаёт показывать то, что он может. Талант - тоже наряд: наряд - тоже способ скрываться.»

Судя по всему, последователь Ницше должен рассуждать примерно так: «Сегодня я увидел на стоянке человека, у которого сел аккумулятор, и сразу же предложил ему помощь. Что это было с моей стороны – дарящая добродетель, избыточность которой была завуалирована альтруистической мотивировкой? Воля к власти, выдавшая себя за сострадание? Или же вечный ressentiment, тайное удовольствие оказывающего услугу унизить нуждающегося в ней и стать бенефициаром своего же якобы великодушия?»

При всей гениальности подобных умозрений Ницше не придает значения важному обстоятельству: в человеческих действиях куда чаще проявляется простота и непосредственность, чем тайная корысть и припудренный моралью темный умысел.