«Дряхлые» неоплатоники (1)

Та «дряхлость», о которой давече говорилось, имело и имеет место не только в новейшее время, но и гораздо раньше, в позднем эллинизме (3-6 века нашей эры). Читая сочинения неоплатоников, невозможно удержаться от трагического, искреннего, душераздирающего фейспалма. Насколько богато они были одарены – и насколько оторваны они были не только от времени, но и от истины.

Чем они занимались? Мистикой? Диалектикой? Логикой? Ну да. Но вообще – по сути – начетничеством. Своего удивительного учителя Платона – тонкого, вечно сомневающегося, совершенно адогматичного, внутренне свободного – «охромили и согнули, к пьедесталу прибив ахиллес», как писал классик. И возвышался он над ними, обронзовелый и величавый. Теперь уже иной – пророк, догматик и фанатик.

Что сделали с Платоном неоплатоники? Убили. И обожествили. Ну да невелика беда – если бы этим они не убили бы целую цивилизацию.

Маленькое личное отступление. Свое знакомство с неоплатониками я начал с конца (есть у меня такая дурная привычка) – с чтения Дамаския, последнего сколарха Академии, заставшего ее закрытие эдиктом Юстиниана (529 год). Чем же он занимался в своем главном труде? Разумеется, проблемой перехода от первой гипотезы платоновского диалога «Парменид» ко второй. А чем же еще! Этой проблемой были заняты все неоплатоники – с одинаковым исходом.

Поясню, что это за проблема. В «Пармениде» последовательно рассматриваются проблемы соотношения единого и многого – то есть того, как из единства получается множество.

Сноска: я сейчас не буду рассматривать вопрос о том, что Платон разумел под этими категориями и как он их рассматривал (онтологически или логически) – для этого нужен отдельный большой разговор.

Вот в пропасть между первой и второй гипотезами относительно единства и множества и провалились все неоплатоники – вместе со всей Античностью.

Ту би континьюд.