Категория прикольного (4)

Остались две нейтральных эмоции и одна положительная.

8) Радость (наслаждение). Прикольным вряд ли является то, что вызывает восторг. Музыка, живопись или архитектура, приводящая нас в экстаз, не будет именована прикольной. Великая радость не прикольна.

С другой стороны, вполне возможно, что услышав или увидев нечто совершенно грандиозное и величественное, мы скажем, что «это прикольно». Но. Мы солжем. Таким определением мы не выразим реальное переживание, а лишь попытаемся скрыть его – например, чтобы не выглядеть в чужих или своих глазах слишком эмоциональными. Сказать (даже самому себе) «прикольно» в случае восторга можно только с одной целью – сделать себе душевную анестезию. Восхищение, упоение, благоговение – не прикольны. Это слишком слабое слово.

И в этой слабости и содержится первый ключ к сущности прикольного. Восторг – только часть наслаждения, самая интенсивная часть.

Прикольным может быть названо то, что вызывает несильную, предельно ослабленную радость. Сейчас не приходит в голову иного понятия кроме как приятное. В собственном смысле слова приятное – это то, что мы готовы при(н)ять, что не вызывает равнодушия или (тем более) отторжения.

Если вернуться к примерам из первой заметки, действенность теоремы Пифагора и связь имен Блез и Власий приятны нашему уму и ощущению (зрению и слуху соответственно). И клипы Little Big в целом приятны зрению и слуху – потому что видеоряд и звук (не рискну сказать, музыка ли это, но звук имеется) действуют примерно также, как звук игральных автоматов. То есть нет отвращения и нет восторга – приятно, не более того.

Есть ли в их клипах нечто неприятное? Да, есть. Но оно и не прикольное – именно в силу неприятности. То есть видео прикольные не в силу негативных эмоций (или восторга) – а лишь в той части, в какой они дают радость (в гомеопатических дозах).

Итак, прикольное всегда приятно – по крайней мере, я не нашел примеров, когда бы это не было истиной. Но как быть с такой ситуацией: мы узнаем о крайне замороченной и хитровыделанной схеме преступления – когда, например, убивец сделал все, чтобы запутать следствие и выгородить себя. Нам объяснили схему – и мы говорим «прикольно», хотя, отнюдь не радуемся факту убийства. Получается, что в данном случае никакого приятия (как радости в слабой степени интенсивности) вовсе нет.

На самом деле прикольно в изысканном преступлении не то, что кого-то лишили жизни, а то, как оно было обставлено. Холмс говорил о Мориарти: «Ужас и негодование, которые мне внушали его преступления, почти уступили место восхищению перед его мастерством». На самом деле речь идет не о восхищении, а о приятности, об удовольствии, которое доставляют нашему уму интеллектуальные способности преступника. Нам приносит удовольствие созерцание красоты замысла – помимо того, что сам результат нам отвратителен. И тут приколен не результат, а замысел. Так что, опять же, нет ничего прикольного, что не доставляло бы небольшое удовольствие.

Всякое прикольное – приятное.

Но не всякое приятное – прикольное. Курильщик уничтожает пачку в день – и почти каждая сигарета ему приятна (то есть не вызывает ни восторга, ни негатива). Однако вряд ли он скажет, что курить «вот эту вот» сигарету было прикольно – нет, просто приятно. Если вы, читая эти строки, находитесь в тепле, то согласитесь, что тепло приятно. Но вряд ли вы думаете, что не мерзнуть и не обливаться потом – прикольно. Нет, не прикольно, а просто приятно. А не прикольно потому, что привычно.

Значит, прикольное как-то связано с непривычным. И об этом будет следующая заметка.