Минусы лосевского стиля особенно бросаются в глаза в том, как он использует дефис.

Открываем его предисловие к изданию Диогена Лаэрция. «…насколько же новоевропейские излагатели античной философии скучны и далеки от самого духа и стиля античного мышления, несмотря на свое безусловное превосходство в методах последовательно-исторического или систематически-логического изложения философии древних»

Последовательно-историческое – это как? А систематически-логическое? Нет таких сочетаний. Такие конструкции не только не в ходу в научной литературе, но и противоречат нормам русского языка: дефисы здесь просто не нужны. (И, к слову, почему «или», а не «и»?)

Но это цветочки. Откроем оглавление (!) четвертого тома «Истории античной эстетики»:

«Эстетика объективно-идеалистическая на ступени дистинктивно-дескриптивной». Чо-чо? Какой ступени? Да, красиво, нечего говорить. Но выпендреж.

«Жизненно-творческий характер философии Аристотеля». Опять – несочетаемые понятия. Слова из разных категорий. Далее то же самое:

«Первая в античной эстетике теория самодовлеющей актуально-созерцательной ценности нематериального удовольствия от внутренней жизни чистого ума».

«Проблемно-вероятная динамика, или возможность»

А вот апофигей: «Практически-жизненный и утилитарно-прикладной характер».

Это надо же было написать нечто столь тавтологически-повторяющееся, излишне-плеоназное, повторно-дублированное, идентично-тождественное, сходно-аналогическое и самосовпадающе-одинаковое.

И это, еще раз, оглавление-содержание. Увы-ах, тотально-всё его-Лосева жизне-творчество имеет-несет-на-себе такой-этакий карикатурно-шаржевый, преувеличенно-гиперболизированный характер-стиль.