Лимонов (1)

Умер Лимонов. Это странно – сам он был уверен, что доживет где-то до 86, поскольку столько прожили его родители.

Мое отношение к Э.В. менялось раз десять, наверно. Просто потому, что он делал что хотел и писал как хотел. А потому и делал, и писал он зачастую то, что мне было совсем не близко. Выборка его текстов у меня большая – я прочел около 40 книг Лимонова (дома у меня целая полка отведена под него), просмотрел десятки интервью, долгие годы читал его блог. Итожить его жизненный и творческий путь я здесь не буду – уж очень много чего есть сказать.

Всем, кто пишет на него классические некрологи, я советую прочесть его «Книги мертвых», где он почти никого не поминает добрым словом. В эпиграфе к одной из них он пишет: «Как говорится, о мертвых или хорошо или никак. Но не в этом произведении. Автор не испытывает чувства жалости и потери к тем или иным личностям, покинувшим наш мир.». Эта одна из черт, которая мне в Лимонове безумно нравилась – способность говорить о преставившихся без пиетета, а особо неприятным еще и плюнуть на могилу.

В его личности сошлись сразу несколько дихотомий, которые, собственно оную личность и оформили. Посмотрите на его фото нью-йорского периода: он выглядит как битник или хиппи. Белые костюмы, длинные волосы и прочее жеманство. А уже во Франции и после возвращения из иммиграции совсем другой образ: подкаченный короткостриженный military man. И так во всем.

То он косил под артиста (с ударением на первый слог), то кичился пролетарским опытом. То выпячивал пассивный гомосексуализм, то хвастался мачизмом. То глумился над обывателем (особенно в статьях 90х), то гордился принадлежностью к «простому народу».

К слову о его гомосексуальности. Те, кто знает о Лимонове лишь по интервью у Дудя, не понимают, насколько важна была для него «однополая» идентичность. Когда «Эдичка» вышел во Франции (спустя много лет после написания), книга получила название Le poète russe préfère les grands nègres: «Русский поэт предпочитает больших негров». Как он не пытался изжить этот шлейф, выбор женщин выдавал его предпочтения: ему нравились бритые пацанки (Лиза Блезе, Настя Лысогор, Екатерина Волкова).

Интересно и то, что он совершенно не стеснялся признаваться в педофилии. В тюремном книге «Контрольный выстрел» (глава «Волософилия и волософобия») он живописует совокупление 12-летней девочки с мистическим змеевидным инкубом в кабине лифта. Также любопытно и его презрение к взрослым женщинам (особенно к возрастным) – хотя в книге «Палач» он подробно описывает жесткий бдсм с пожилыми миллионершами (и это не эпизод, а канва книги).