Наконец прочитал «Письма сестры», выпущенные Галковским. Кто не знает, Дмитрий Евгеньевич выпустил реальные эпистолы своей ныне живущей реальной сестры. «Сюжет» прост: сестра автора ухаживает за их общей престарелой матерью, живет ее жизнью и изводит брата. В послесловии сам Галковский пишет о своей семье – о холоде и жестокости, в которой жил все детство.

Из писем можно сделать довольно-таки оптимистичный вывод: кошмар, в который погружают людей их родственники, - штука стандартная и совершенно банальная. Люди часто думают, что их непростые отношения с родителями – это что-то странное и необычное. Нет, это сплошь и рядом. Но главное, что Галковский понял причину, которая порождает такие отношения.

Причина, из-за которой родные друг друга доводят крайне проста. Возьмем женщину, которую с детства заедает мать. Придирки, насмешки, окрики. Дочери ставится в вину совершенно всё: если учится плохо (а это немудрено с такой-то мамашкой), то никуда не поступит, потому что тупая. Если учится хорошо, то так за книжками и просидит, а потом выйдет за алкаша. Если у дочери успех, то «не очень-то ты, не воображай себе, будешь нос задирать, от тебя все отвернутся и завидовать будут, а потом исподтишка как ннннааа тебе». А дочка маму слушает, пытается оправдаться, ругается, потом прощения просит – но никуда не уходит, потому что «нельзя матерей бросать».

С сыновьями таким матерям потруднее – но и мужчину можно сломать. Получаются те самые пресловутые «маменькины сыньки». Он у мамки дурачок, потому что тихий такой, робкий, глупенький, наивненький, рассеянный и прочее. Но если «дурачок» хочет возмужать и уйти в свободное плавание – то хрен ему, «ты на себя посмотри», «да тебя разведут как лоха», «да тебя никто всерьез не воспримет», «найдешь себе шлюху, она тебя женит, прописку получит, а потом рогатый будешь и сдохнешь – отравит или на улицу выкинет».

Такие дети либо спиваются и старчиваются, либо бегают по терапевтам, либо, в лучшем случае, живут с грустью и обидой на душе. Потому что не понимают, почему родители плохо к ним относятся.

Так какова же причина? Обычно эти несчастные говорят следующее: «Мама тяжелый человек, но такую жизнь прожить – каждый тяжелым станет». Или: «Мама у меня с характером, но иначе нельзя – я вот не такой/такая, и вот как тяжело мне». Или: «Я просто не оправдываю ее ожиданий, она столько в меня вложила, а я вон как живу».

Все это не причины. Реальная причина материнской тирании крайне проста и крайне ужасна, но говорить о ней вслух у нас как-то не принято: такая мать не любит своего ребенка. Не в смысле – любит не так, как должна. Не в смысле – недолюбливает, потому что ребенок такой, а не иной. В смысле – вообще не любит. Никак не любит. Презирает, не уважает, ненавидит, боится, мстит – но не любит.

Дмитрий Евгеньевич, судя по послесловию, это понял – хотя и поздно. А вот его сестра, очевидно, до сих пор не поняла.

«Но разве мать может не любить детей?». Элементарно. И я искренне не понимаю, почему эта очевидная истина перестала быть табуированной только недавно – с развитием практической психологии. А че такого?

Плохо другое: потом недолюбленные вырастают – и попадают под пропаганду семейных ценностей. «Рожайте, рожайте, побольше». А государство дает им под это деньги.

И когда находятся люди, которые справедливо говорят, что нельзя раздавать людям деньги просто по факту рождения детей – что эту привилегию нужно ограничить, чтобы не плодить детские слезы – плохими считаются они, а не плохие родители и их дети – (часто) будущие плохие родители.

Галковский родил троих – когда окончательно оправился от кошмара своего детства. Сейчас он образцовый муж и отец, что редко бывает с выходцами из таких семей. И за это ему отдельный респект – помимо всего прочего, чем он велик и прекрасен.