"Антихрупкость" Нассима Талеба

Часть первая. Суть "Антихрупкости" (1)

Читать "Антихрупкость" я не намеревался. Отпугивало всё: подзаголовок "как извлечь выгоду из хаоса", глянцевая обложка, статус бестселлера – что еще нужно, что никогда не взять книгу в руки? Но, решив ознакомиться, я совсем даже не пожалел.

Подробно излагать содержание не имеет смысла – в ней затронуто слишком много тем. Я лишь опишу некоторые идеи и понятия – и выражу свое отношение к ним.

Главное. Книга не о выгоде, не об успехе, не о тайнах бизнеса, не о достиженстве и не о другом тошнотворном бреде, которым начиняют полунищих честолюбцев бизнес-тренеры, миллиардеры на госконтрактах и прочие проходимцы. Да, "Антихрупкость" учит жить и зарабатывать – но прежде всего жить, а не "зарабатывать" или "жить, чтобы зарабатывать".

Американский бизнес-трейдер и инвестор (ливанского происхождения и православного вероисповедания) Нассим Николас Талеб до "Антихрупкости" написал книгу "Черный лебедь". Так он назвал событие, которое трудно предугадать, но которое принципиально не вписывается ни в какие предсказания ввиду своей маловероятности. "Лебедя" я не читал, но полагаю, что название восходит к классическому примеру индуктивного метода британского эмпиризма: если нам попадаются только белые лебеди, это еще не означает, что все лебеди белы, поскольку индуктивный метод дает нам лишь вероятностное знание. Появление одного небелого лебедя разрушает теорию о всеобщей белизне лебедей. Об этом и пишет Талеб – в любой системе может произойти серьезный сбой, если она не готова к появлению факта, который ее уничтожит. То есть – если мы поймали кучу белых лебедей и уже раструбили, что все они белы, то первый черный разрушит не только нашу теорию, но и нашу репутацию добросовестных ученых.

А потому – хороша та система, которая реально готова к испытаниям, к внешним потрясениям и кризисам. Конечно, в пример он приводит экономические системы – но тут же распространяет этот принцип готовности к кризисам на самые разные сферы – от здоровья и образования до мировой политики.

Для обозначения устойчивости к черным лебедям он вводит триаду понятий. Хрупкость – это качество системы, плохо переносящей кризисы. Хрупкая посуда не любит, когда ее швыряют о стену. Другое понятие – неуязвимость – означает невосприимчивость к потрясениям. Талеб подробно объясняет, что неуязвимость всегда считали антонимом хрупкости. Однако реальной оппозицией хрупкости является такое свойство системы, как способность делаться лучше и сильнее от внешних потрясений - то есть, собственно антихрупкость. То есть речь идет о такой посуде, которая (потенциально) от швыряний о стену станет только прочнее и долговечнее. Такой не слишком удачный термин Талеб ввел потому, что ни в одном языке он не нашел аналога этой самой способности – делаться больше и сильнее от переваривания черных лебедей.

В начале книги он приводит длинный список хрупких, неуязвимых и антихрупких явлений (кстати, не всегда удачно). В отношении мифологических и исторических персонажей хрупким он считает положение Дамокла, которого в любой момент может поразить меч. Неуязвимость он видит в Фениксе, который восстанавливает себя в нетронутом виде. А антихрупкостью он наделяет Гидру, которая от декапитации становится еще головастее.

Введение понятия антихрупкости делает Талеба философом. Философ обязан вводить новые понятия, то есть концептуализировать явления, восходить от разрозненных фактов к умозрению сущности – и Талеб это сделал. Особенно замечательно то, что описанному им свойству, действительно, нет аналогов ни в науке, ни в обыденном языке. В каком-то смысле аналогом можно было назвать гегелевское "снятие" – синтез утверждения и отрицания, содержащее в себе как сохранение обоих моментов, так и новизну в их отношении. Неслучайно, Гегеля он поместил в разряд антихрупких философов, но далее мысль о нем не развил.