Прочел прекрасную книгу «Французская революция» (2020) двух докторов наук – Александра Чудинова и Дмитрия Бовыкина. Авторы не декларировали свои политические симпатии, но все равно работа получилась подчернуто консервативной (просто по фактам). От души советую прочесть это произведение, а далее скажу кое-что о том, что в книге было освещено не слишком подробно.

Вообще, трудно уложить в голове, как французы умудряются до сих пор гордиться этой мерзостью. Дело не только в массовой резне и революционном терроре. Дело в том, что именно вследствие тех событий Франция навсегда утратила статус мировой державы – в революционных мясорубках и наполеоновских войнах французы растратили демографический потенциал – то есть прохерили первый демографический переход и вместо превращения в европейского гегемона стали в XIX веке страной с самым скудным приростом населения. В результате ко Второй Мировой они уже не имели ресурсов для сопротивления соседям, которых некогда превосходили числом. Если в революционный период страна могла осуществлять континентальную блокаду Британии, держать войска в Испании, сметать немецкие государства и даже брать Москву, то во Вторую Мировую мужества французских мужчин хватило только на то, чтобы обривать насыло женщин, которых они же сами и сдали врагу.

Наполеон не только растранжирил генофонд, но и отменой майората подорвал рождаемость. Посмотрим на цифры (точность, понятно, не стопроцентная, но какая есть): к началу Французской Революции страна по численности была сравнима с Россией (29 против приблизительно 40 миллионов при превосходстве в компактности и отсутствии поляков) и сильно обгоняла Великобританию, а к началу Первой Мировой уже уступала России где-то в 4,5 раза и была равна Британии. В абсолютных цифрах разрыв выглядит еще нагляднее: за период с 1790-й по 1914-й Россия прибавила около 140 миллионов, а Франция – жалкие 11. Секуляризация и урбанизация также сыграли роль – но прямые потери от внутренних и внешних войн вкупе с законодательством по рангу стоят выше.

По немцам дать расклад несколько сложнее – во-первых, в силу разницы между отсутствием и наличием единой государственности, во-вторых, из-за несовпадении между государственностью и этничностью и во владениях Габсбургов, и в Священной Римской империи, но в любом случае Второй Рейх к 1914 году превосходил Третью Республику на 27 миллионов человек.

Французская Революция навсегда сделала эту страну второстепенной – как Октябрьская навсегда сделала таковой Россию (и, по удивительному совпадению, нам тоже не дала пожать плоды демографического перехода). Но если у нас советские симпатии не оформлены в государственный культ и достаточно шизофреногенны («репрессий не было, но надо было больше расстреливать, но всех организаторов репрессий мудро репрессировал сам Сталин!»), то французы по сию пору относятся к Революции как к гражданской религии.

P.S. Чудная цитата из книги – о подавлении крестьянского сопротивления. «Вандейский мясник» генерал Вестерман с большевистским упоением писал Конвенту:

«Вандеи больше нет… Она умерла от удара нашей сабли свободы вместе со своими женщинами и детьми. Я похоронил ее в болотах Савене. Следуя вашему приказу, я давил их детей копытами лошадей; я резал их женщин, по меньшей мере для того, чтобы они больше не могли родить бандитов. Меня нельзя упрекнуть в том, что я взял хоть одного пленного. Я истребил их всех. Дороги усыпаны трупами. Их так много, что в некоторых местах они высятся пирамидами…».

Контр ну де ля тирани лэтандар санглан э леве, да.