210

«Атмосфера ненависти». Любое соприкосновение с советским расчеловечивает – левые взгляды вообще являются ядом для разума и совести (действует не на всех, но на большинство носителей), но контакт со сталинщиной рождает мерзость даже в душах своих противников.

Вот читаешь в упоминавшемся в «202» «Доме правительства» подробности процесса над Бухариным, и при описании его мучений душа радуется. То же испытываешь при знакомстве с подробностями расправ над другими большевистскими упырями – Израилем Вейцером, Иваром Смилгой, Александром Аросевым, Ароном Гайстером, Иосифом Пятницким и многими другими. Такая радость более чем естественна.

Но параллельно видишь такие сюжеты – насчет общественной истерии вокруг «врагов народа»:

«По словам партсекретаря фабрики "Красный октябрь" Константиновой: "На сегодняшний день, когда вся страна кипит негодованием, на фабрике "Красный октябрь" находятся еще такие гады, которые поддерживают врагов". Задача заключалась в том, чтобы уничтожить их раз и навсегда. "У нас сейчас директором т. Шапошникова, она энергичная, сказала, что всех выгонит, и я дала согласие на треугольнике, что нужно очиститься. Я дала согласие, что эту сволочь, которая проникла на нашу социалистическую фабрику, нужно выгнать, а нашей парторганизации еще больше сплотиться вокруг нашей партии, нашего вождя т. Сталина, и тогда наша партия будет еще крепче"».

Параллельно думаешь – тебя бы, Константинова, «уничтожили раз и навсегда», и тут же читаешь:

«Через несколько месяцев Шапошникова была разоблачена как враг, а Константинова смещена со своего поста (Шапошникову расстреляли, судьба Константиновой неизвестна)».

Кем были и что творили Константинова с Шапошниковой, из текста не ясно, но можно предположить, что это были обычные глубинарки, которых злой рок заставил пользоваться ртом нецелевым (для трудящихся) образом – рассуждать о политике. Заслужили ли они расправы? Нет – они жертвы величайшей в истории лжи (о возможности достижения экономического равенства через уничтожение собственности и собственников). Отчего тогда на сердце так тепло? А оттого же, отчего тепло после просмотра «Догвилля». Как говорил Ницше, «тому, кто сражается с чудовищами, следует остерегаться, как бы самому при этом не стать чудовищем», а с советской эпохой даже можно даже не сражаться – она чудовищна настолько, что достаточно просто немного про нее почитать, и машинально срабатывает отзеркаливание.