«Разногласия»

208

Сложность сюжета vs ясность ума. Отечественный режиссер Александр Митта в книге «Кино между адом и раем» (являющейся чем-то средним между пособием по сценарному мастерству и автобиографией) пишет:

«Основополагающие идеи нашего искусства не делят его на высокое искусство и низкое развлечение. Идеи массовой индустрии развлечений родились не в кабинетах киномагнатов. Они рождены гениями – Станиславским, Эйзенштейном, Чеховым, и задолго до них – Шекспиром, Аристотелем и такими же гигантами. Этих идей немного. <...> Шекспир и телесериалы функционируют по одним и тем же базовым принципам, лежащим в основе каждой драматической конструкции».

Я бы пошел еще дальше. Современные кино и литература даже не в лучших, а просто в неплохих своих образцах превосходят классиков по уровню композиционной сложности. Например, в детективах (не самом высоком жанре) нынче принято делать по нескольку «слоев» – разгадка уже, кажется, есть (убийца, конечно, племянник), но вдруг выясняется, что это еще не финал (убийца – любовник племянника), но через несколько итераций в конце концов оказывается, что все еще сложнее (убийца – брат горничной бывшей жены любовника племянника). Классические детективы не были столь замысловаты.

Трудно представить, как бы сложилась история литературы, если бы «Игру престолов» написали в XV веке, но написали ее только сейчас – раньше такой уровень нарративной сложности был недостижим. Равно как в Античности никто не написал произведения, сравнимого со скриптом сериала «Рим». И напротив, если мы возьмем упомянутого выше Шекспира, то увидим не слишком сложные сценарии. Пример из недавно прочитанного: в «Венецианском купце» герой опоздал с уплатой долга и теперь обязан в качестве вырезать кусок собственной плоти. В итоге его возлюбленная притворяется судьей и обстряпывает дело так, что ростовщик вынужден и отдать тому половину своего имущества, и перейти в христианство. Понятно, что это пьеса, притом комедийная, но хорошая комедия нынешнего века устроена заковыристее и не содержит таких условностей, как переодевание девушки в служителя Фемиды.

Означает ли это, что классика во всем уступает современности? Нет. Она в большинстве случаев устроена проще, но обладает одним ценным качеством – ясностью изложения, производного от соответствующего мышления своих творцов. Оные знали о писательском (читай, сценарном – о котором пишет Митта) мастерстве меньше любого читателя многочисленных методичек и посетителя литкурсов, но четко понимали, о чем и о ком пишут. Знание не равно пониманию – и дистанцию между ними не устранят никакие пособия. Многознание уму не научает: классики потому и стали таковыми, что могли доносили свои мысли предельно четко.

Читать старые произведения так же приятно, как и старые законы. Откройте Лесной устав Российской империи и сравните с Лесным кодексом Российской Федерации. Например, статья 151-я и 155-я (от 1841 года) устава гласит:

«Деревья, произрастающия в казенных лесах, смотря по предметам употребления, на которые оныя предназначаются, именуются: 1) корабельными, 2) строевыми, 3) поделочными, 4) дровяными. <...>
Дровяным лесом считаются: 1) деревья всех пород и размеров, на корне засохшия, криворастущия, чрезмерно суковатыя, и вообще имеющия неправильный и значительно уклоняющийся от цилиндрической формы ствол; 2) деревья ивовыя, березовыя, ольховыя и орешника всякаго качества и размера, также отростки от пней и корней тех же пород; 3) деревья сосновыя, еловыя и пихтовыя, когда они, по причине болотистой, весьма сухой или инаго дурнаго свойства почвы, не обещают достигнуть толщины более четырех вершков при корне».

Писано почти двести лет назад – не писателями, а чиновниками. Но читать – одно удовольствие. Аж ум заостряется. Этой-то ясностью (и, вновь скажем, простотой), несколько замутненной впоследствии, хороша литературная классика.