Не с начала посмотрел несколько серий шоу «Изобретая Анну» про мошенницу Анну Делви (Сорокину). Как говорилось в великом сериале «Фарго», «это реальная история». Выросшая в Германии русская девушка переехала в США и стала изображать из себя наследницу несусветных состояний – показная роскошь, сверхамбициозные прожекты, прикармливание разной великосветской сволочи... Задача была в том, чтобы всем этим залихватским модусом операнди убедить других ссудить ей гигантские суммы. Почти получилось. Но в итоге Аннушка села в американскую тюрьму.

Возникли две не связанные друг с другом мысли. Во-первых, США все еще остаются достаточно провинциальной страной, в которой можно стать всем, не будучи никем – достаточно пустить пыль в глаза. Самое забавное в этой Анне то, что она даже не обаятельна. Когда думаешь о людях, выдающих себя за илитку, представляешь себе кого-то вроде Бри ван де Камп – они, по логике, должны быть харизматично-обольстительными. На деле это могут быть невзрачные и малоприятные персонажи. То, что в Штатах возможна такая бесхитростная хлестаковщина, демонстрирует уязвимость этого общества. Не думаю, что в Англии или Италии такое могло бы проканать.

Во-вторых, большим минусом сериала (при том, что по визуалу он очень хорош – некоторые формальные решения блистательны) стало то, что в него попытались напустить драматизму. Вообще-то история Делви – это типичный плутовской роман, но зрителям решили показать трагедию девушки, хотевшей попасть в бомонд.

Это обнажает уязвимость уже не американской культуры, а всей западной цивилизации – она не верит в фундаментальную порочность некоторых людей. Человек не может быть просто подленьким мошенником – он обязательно должен пройти серию травмирующих событий, чтобы дойти до жизни такой. Так вот, цивилизация, не верящая в имманентную гнусность части людей, совершенно беззащитна. Левацкое сочувствие к агрессорам при полном равнодушии к жертвам («выпустите всех преступников – виноваты не они, а общество») – прямое следствие этой антроподицеи, рожденной благополучием современной жизни.