Заблуждение №1. Восприятие привычного и временного как вечного

Человек, плохо знающий то, что было до него, воспринимает привычные реалии как нечто, неподвластное времени. Сейчас дело обстоит так – значит так было (и, скорее всего, будет) всегда. Особенно дурно это звучит тогда, когда речь идет о ценностях. Люди полагают, что то, что ценно сейчас – было более-менее ценно всегда.

Кстати, о самом слове «ценности». Для нас оно звучит вполне привычно. Есть даже чудное выражение «вечные ценности». Помню, как я опупел, когда в прошлом году участвовал в одной научной конференции. Вышел вполне респектабельный философ из крутого вуза и стал говорить о «тысячелетних гуманистических ценностях» (которые, ясно дело, исчезают). Этому придурю было невдомек, что само слово «ценности» придумано чуть более века назад – особенно модным оно стало после популяризации трудов Ницше. До того ценности были понятием чисто материальным. «Семейные ценности» - это бриллианты прабабки и векселя прадеда. То, что в это понятие стали вкладывать духовный смысл – вполне современная идея.

Или. Мы, так или иначе, считаем важной книжную культуру, а потому полагаем, что народы, какой культуры не имевшие (дописьменные народы) находились в диком состоянии. Тот, кто не читает книг – не может обладать никаким знанием. На самом деле все наоборот. Книга существует для того, чтобы информацию забывать. Дописьменные народы заучивали информацию на слух – и лишь когда ее становилось слишком много, переходили к письменности. Индийские Веды и поэмы Гомера были записаны много после как были созданы. Их просто заучивали на слух. Отсюда и скепсис Платона в отношении письменности в диалоге «Федр». Но сейчас люди просто не понимают, как это возможно – знать, не читая. И не задумываются о том, откуда они знают тексты сотен песен (в том числе нелюбимых), хотя никогда их не читали.

Или. Большинство людей считает, что существование (либо отсутствие) Бога – это вопрос веры. И то, во что верит человек – это его личное дело (и личное мнение). А как иначе? «Религия – дело интимное». Но для Декарта, Лейбница, Ньютона и прочих вполне современных ученых (в том смысле, что добывали вполне научное даже по нашим меркам знание) существование Бога было краеугольным камнем науки. Если Бога нет – нет никакого надежного источника нашего знания. И это я только для великих ученых. Но обычного человека еще триста-четыреста лет назад вопрос религии был вопросом политической лояльности. Если ты православный, живущий в католической стране, то твоя присяга принадлежит иностранному патриарху – и ты не можешь считаться благонадежным. Твоя воля определяется твоей религией.

Или. Жизнь человека гораздо ценнее, чем что-либо еще. Нет ничего важнее жизни и других фундаментальных личных прав. Все это точно важнее, чем деньги или почести. Только вот очень долгое время было наоборот. Потому что людей – как грязи, а денег и почестей – куда меньше. Важность человеческой жизни стала возрастать тогда, когда прирост благосостояния превысил прирост рождаемости. Еще тысячу лет назад во многих вполне развитых на тот момент странах санкции за убийство человека были куда меньшими, чем за убийство лошади. Потому что лошади – это более ценная валюта, чем люди.