Ниже – один из моих любимых текстов Крылова, идеально демонстрирующий стиль его мышления. Сегодня на вечере памяти буду цитировать в том числе и его.

К. А. написал не сотни – тысячи – подобных опусов. Все они доступны на krylov.cc и krylov.ru

——

«Есть хороший американский фильм "Die Hard", у нас больше известный как "Крепкий орешек". С Брюсом нашим Уиллисом. Ну, вы смотрели. А кто не смотрел – тот, наверное, слышал.

И вот в этом фильме есть такая задающая тема: отношения героя с его женой. Которую регулярно спасает от лютой смерти. Однако каждая новая серия фильма начинается с того, что эта баба его кидает. Или живёт отдельно, или развелась. И только в конце каждой серии они типа воссоединяются. Очень ненадолго. Пока не остынет благодарность за спасение. А она остывает ну очень быстро. Минуты за две, которых хватает на пару поцелуев. После чего бабёнка бежит от своего спасителя к какому-нибудь более приятному человеку. Дантисту какому-нибудь или брокеру. С которым у неё семья, дети, нормальная жизнь и всё такое.

И это совершенно правильно. Потому что люди, которые способны спасти тебе жизнь – это, как правило, не те люди, с которыми хорошо лежать в одной постели и пить хорошее вино. Это лучше делать с совсем другими людьми. Которые тебе жизнь спасать даже и не подумают, но зато разбираются в хорошем вине и вообще умеют "радовать". Первые иногда нужны, чтобы не умереть. А вот вторые нужны, чтобы хорошо жить. И вторые бесконечно важнее, и именно им надо "дать всё". Они ведь нужны не в горе, а в радости. А тот, кто нужен в радости, бесконечно важнее того, кто нужен в горе. Ибо только радость является жизнью, только ради радости мы живём.

Поэтому в случае нужды – ну да: конечно, женщина бросится к тому, кто может помочь. Будет плакать, сопливиться, молить её спасти. А вот радоваться и праздновать она будет с другим. Ну а дурачку-спасателю в лучшем случае "подарит поцелуй". И то – сморщив носик, потому что от спасителя воняет потом и кровью, а ей не хочется нюхать пот и кровь. Ничего, рядом нарисуется напарфюмленный брокер, и вот ему-то она "отдастся всецело".

Мужчины поступают, разумеется, абсолютно так же. Жизнь спасти – тут они бросаются к тому, кто может спасти жизнь. А сидеть за столом, кушать барашка и пить вино – к приятному собеседнику и ценителю вина. Ну а спасителю – в лучшем случае "извини, друг, совсем времени нет". Потому что спаситель обычно скучен, зануден, неэлегантен, вообще бука. Пить с ним вино просто-напросто не хочется. Неприятно пить с ним вино. Ну и зачем ломать себе кайф?

Русские всё время оказываются в дурацкой и постыдной роли спасителя. Они многим спасали жизнь или там добывали какую-нибудь свободу – болгарам каким-нибудь, грузинам, вообще "много кому". Ну а потом русских посылали далеко и надолго, потому что пить вино приятнее с французами или с англичанами. Да хоть с немцами - которые тоже освоили эту нехитрую, в сущности, науку.

И обижаться на это нечего. Надо быть теми людьми, с которыми хочется пить вино. И никогда, ни при каких обстоятельствах – теми унылыми мудаками, которые спасают чью-то жизнь, рискуя своей. За "спасибки-спасибки, а теперь у меня дела-дела-дела". И шасть в Европу, поближе к солнышку и винишку. А через пять минут – "фу, какой же всё-таки вонючий мужик… и, кстати, этот мерзавец тащил меня через канализационную трубу и порвал моё любимое розовое платьице, вот же сукамразь... Анатоль, налейте мне ещё этого чудесного вина, у вас такие нежные руки".

Ибо нежные руки всегда выигрывают у сильных рук».