Стекается ко мне люд со всей Руси Великой (а также Белой (а иногда даже Малой, коей с каждым днем у нас всё больше)), глорифицирует, губы тянет, делает движения. Вопросы разные слышу, но один чаще иных звучит: «Когда ВИА "Неизбывные мытарства" ваш великий "Мирострой" перезапишут? Уж больно душевная вирша получилась». Отвечаю им на старофранцузском:
– Frinque lousabien deax lirpouvelle grifont syl wannelope auc drimàche.
Ходоки цокают языками, чапельниками мерятся, кнопки жамкают, отвечают на окситанском:
– Ouplà frénouviche dazourne flimacot!
– Ну раз так, пшли вон, – говорю.

Но. Такой попрёк, конечно, не может быть заигнорен. Так что собрал я своих гусляров и наказ дал – надо, любезные, несусветную шедевру сварганить.

Сели за струменты. Струны рвутся, клавиши гнутся, связки сипнут, ничего не выходит.
– Вот уж подвизались на свою голову... Что ж за мытарствам таким неизбывным вы, Игнатий Феофанович, нас подвергли?..

А потом обратились к Михаилу Енотову – сопрягите, молят его, наши потуги.

И вот – наконец-то! – с Михаилом смогли! В итоге – не песня, а прям мастерпис вышел, уверяют меня.

Сумлеваюсь, но мало ль, думаю, можь и взаправду. Даю отмашку – мол, врубайте, что уж тут.

Зазвучало. Замерли, опустили очи долу...
– Заебись, – говорю.