Раз Тане понравилось, значит текст хороший. Немного поцитирую, оставив в закрытке еще несколько примеров опасности тщеславия, а также рассуждения об отличии самооценки и самомнения.

——

Маргиналия к Иоанну Лествичнику
(К дополнительному выпуску)

В беседе с верующим христианином услышал выученную им на память цитату из Иоанна Лествичника (579–649):

«Тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился».

Тема меня зацепила – и впоследствии я открыл полный текст главы из «Лествицы», посвященной греху тщеславия. Попадись она мне еще десять лет назад, я бы пробежал текст глазами безо всякого интереса – «банальная христианская пропаганда самоуничижения». Нонче же я немного постарел, а потому стал относиться к религиозным нравоучениям более чутко – если убрать чисто теологическое наполнение, в них, скорее всего, обнаружатся здравые советы по психогигиене. <...>

Разберемся с понятием. Тщеславие – церковнославянская калька греческого слово κενοδοξία (буквально, пустославие). Эту страстишку не следует путать с честолюбием – стремлением к достижениям. Нередко одно спаяно с другим, но все же это разные желания. «Я хочу стать лучше других на своем поприще» и «я хочу, чтобы меня считали лучшим» – не одно и то же. <...>

Задумавшись над природой тщеславия, пришел к следующему выводу: эта страсть совершенно определенным образом связана с соотношением между самооценкой и самомнением. <...>

Я бы не стал уделять этому вопросу столько внимания, если бы не конкретные примеры того, что этот (мелкий, казалось бы) порок далеко не безобиден. <...> Тщеславного человека легче задешево купить. Таковой меняет реальные ресурсы буквально на сотрясания воздуха от случайных людей. <...>

Возьмем современную идеологию, имеющую немалый актив почти в каждой стране – левый либерализм. Вербовка в эту секту обыкновенно осуществляется еще в вузе – как раз через тщеславие. Ядро вербовочного актива – преподаватели, а их главная мишень – студенты. Работает это примерно следующим образом: провинциальная абитуриентка поступает в престижный столичный вуз. Самооценка низкая (потому что хоть и неглупа, но не особо красива), самомнение высокое (все-таки она в крутое место на бюджет прошла, не то, что кретины, с которыми она в школе училась – да и внутренний мир у нее, ясно дело, уникальный – по ее мнению). И вот эту барышню начинает обхаживать препод – «знаете, я очень рад, что могу общаться со столь умным человеком как вы – по вам сразу видно, что вы отличаетесь от других... а ведь в нашей стране таких единицы – посмотрите, кто у власти, посмотрите, что у нас за население...». Девочка тает – препод (!) вуза (!) ее (!) так (!) отметил (!) – а ведь она всегда знала, что она не такая как все. Если она клюнет на эту разводку – откроются новые возможности. Конференции, поездки, публикации, общение с такими же распропагандированными дурачками с зеленой волосней и болящим от экологических проблем сердцем. Вскоре и копеечка придет (а то, глядишь, и должность в одной из бесчисленных грантососен). Тщеславие – один из крючков, на который отлично ловится человеческая рыбешка. <...>

Бывают и совсем страшные истории – когда лохотрон тщеславия становится по-настоящему кровавой игрой. Например, когда глава государства меняет сотни тысяч жизней своих сограждан на... возможность находиться в центре внимания большей части планеты. Это ж счастье – вчера ты актер местного значения, а сегодня – «надежда всего цивилизованного мира». В итоге на рукопожатия и рукоплескания человек выменял и территории, и население доверившейся ему страны. Население, впрочем, впало в тот же порок («смотри, Тарас, нас весь мир любит – везде про нас говорят!»), а потому особо не возражало. Людей не то, что в обмен на лесть задешево купили – нет, они еще и сами заплатили (и набранными долгами, и отданными жизнями, и утраченными землями). <...>