«Маргиналии. Выпуск третий.»

163. К Крылову (3)

Один из величайших текстов Константина Анатольевича — ответ на следующий вопрос читателя: «А вот назовите мне 5–10 имен, названий, понятий или явлений, которые у вас лично ассоциируются со словосочетанием „русская культура“»:

«Ну что ж, вот списочек с объяснениями. Я постарался убрать из него почти все „имена“, особенно известные и очевидные — оставил только два. И ограничился двенадцатью названиями и понятиями, причём старался выбрать и значимое, и интересное».

Советую прочесть полную версию ответа. Ниже я приведу только сами пункты (у Крылова они набраны капсом, но я его не люблю, а потому заменю на обычные буквы):

«1. Лес. Зубчатая стена леса, закрывающая горизонт, и закатное небо над ней — это вообще предельно русский пейзаж. <…> 2. Ржаной хлеб, и — с некоторых пор — хлебное вино, то есть ржаной дистиллят хорошей выделки. <…> 3. Баня, и вообще — чистота. В отличие от некоторых других народов, которые живут в грязи и не парятся, русского грязь угнетает и подавляет (почему, собственно, советская власть и разводила везде помойку). <…> 4. Псовая борзая. Культура, не включающая в себя культуру разведения и селекции, неполноценна, а собаководство — это, пожалуй, высшее проявление селекции <…> 5. Кавычки (в широком смысле). <…> 6. Аввакум Петров. <…> 7. Море. То, чего у русских нет и никогда не будет. „Проклятая география“. <…> 8. Петербург. Самый европейский и в то же время самый русский город России <…>. 9. Юрий Самарин. Из всех государственных деятелей России <…> мне он симпатичнее всего. <…> 10. Анапест. <…> 11. Ополчение. <…> 12. Радость».

Комментарии к последнему пункту настолько замечательны, что невозможно их не процитировать:

«Чтобы понять, какое именно слово для культуры главное, достаточно спросить, что ощущают души в раю. Для русского сказать, что души в раю „наслаждаются“ (что нормально для мусульманина) — язык не повернётся. Как и сказать, что они там „нежатся“ или „расслабляются“. Даже „блаженствуют“ — немного не то <…>. Но вот сказать, что души „Богу радуются“ — это значит попасть в центр мировосприятия».

Восхитительно то, какую широкую панораму дает Крылов. Здесь есть и общие места, которые невозможно было не упомянуть (лес и баня). Есть и весьма оригинальные решения (псовая борзая, кавычки). Есть и люди (Аввакум и Самарин), притом отнюдь не самые первые, что приходят на ум. Тут и про историю, и про культуру, и про географию, и про психологию. Можно сказать, что К. А. здесь создал свою собственную «русскую вселенную».

Этот список мне долго не давал покоя. Я решил составить свой (исключив, ясно дело, пункты Крылова). Конечно, список субъективный, но чего в нем, кажется, нет, так это ура-патриотизма — задачи создать идиллический образ Отечества я себе не ставил.

1. Деревянная церковь. Речь не только о сводящей с ума красоте русского зодчества (например, Кижском погосте), но и об обычных маленьких церквушках и часовенках. Их внешний вид разнообразен, но всегда балансирует между крайностями некоторых других конфессий: деревянные церкви и функциональны, и изысканны. Они представляют собой «двойную симуляцию»: вроде как дерево проще, чем камень, так что такие строения по определению не претендуют на статус настоящей архитектуры (как ледяные статуи — не конкуренты бронзовым). «Мы люди скромные — построили, из чего Бог дал». Но эта скромность — ложная: в ней столько «прелести», столько «нарочности», столько дерзости, столько бьющего через край и беззастенчиво кажущего себя мастерства, сколько нет в иных каменных соборах. Ну а внутри — абсолютно домашняя обстановка. Тут будто слиты две народных любви — к богу и к себе.

2. Европа. Важнейшая категория русского сознания — именно сложное, амбивалентное отношение к Европе создает напряжение, благодаря которому развивается и русская культура, и российская государственность. Если где-то спорят о Европе и европейском, то спорят, скорее всего, русские. Притом результат спора совершенно не важен — интересен сам процесс.