Захар Прилепин написал публичный донос на национал-консерваторов с антисоветской позицией.

Все ругачки (вполне справедливые) в его адрес уже прозвучали. Хочется разобрать его кейс без пристрастия.

За последние лет 15 я посмотрел с ним пару десятков интервью. Скажу нечто крайне непопулярное: Прилепин как человек вызывает у меня скорее симпатию, чем антипатию. Не его взгляды, а его личность. В отличии от многих других советских он не лишен внутренней глубины, рефлексии и человечности. Он не двумерный. Прилепинскую прозу я мало читал – не мое. Не скажу, что это плохо написано, но просто это чужая для меня эстетика.

Теперь к его списку (и не только). Могу ошибаться, но (по ощущениям) у Прилепина имеется серьезный внутренний конфликт. Он порожден именно просоветскими идеологемами. С одной стороны, Прилепин когда-то давно сделал принципиальный выбор в пользу своей погибшей родины против всего, что привело к ее уничтожению. Могу ли я понять этот выбор? Морально и эмоционально – да. Потому что я неплохо помню 90-е. Ощущение кошмара и позора не просто витало, а прям-таки висело в воздухе. «Пора валить», «всё у нас через жопу», «патриотизм – последнее прибежище», «пили бы баварское» и так далее. И над всем нищим и униженным народом возвышалась гнусная либеральная блядва, не только глумившаяся над покоренным населением, но и делавшая это с показным озорством. В то время антисоветчик нередко был русофобом – потому просоветский выбор был не столько политическим, сколько нравственным.

Проблема в том, что эта спайка красного и национально-патриотического была ситуативной и глубоко искусственной. Как когда-то в Белое движение входили и монархисты, и либералы, и эсеры (по принципу «мы против красных»), так в начале 90-х сложился антилиберальный союз. Но одно дело – быть сталинистом в 92-м или 96-м, а другое – сохранять эту позицию в 2025-м.

Вот тут-то и корень внутреннего конфликта Прилепина. С одной стороны, есть старый идеологический выбор – случайный, эмоциональный, абсурдный, но свой – глубоко выстраданной вместе с миллионами обездоленных постсоветских русских. С другой, есть внутренняя сложность, есть нерастраченная и непохеренная в политических активностях совесть. Приходиться ее заглушать – ведь иначе Прилепин-человек восстанет на Прилепина-пропагандиста.

Помню его интервью о Сталине – он сказал (почти буквально) следующее: «Читаю про 37-й год и думаю – что ж ты наделал, сволочь!». Абсолютно понятная живая реакция. Потому что нормальный человек не может вместить масштаб советского кошмара – ему больно. А если он еще и топит за то время – ему стыдно. «Как я могу такое защищать?».

Для того, чтобы унять боль и стыд, нужно постоянно производить эмоциональную возгонку – здесь недостаточно умеренного «давайте не будем все мазать черной красной». Нет, нужно превращаться в квакера – ведь когда тебя трясет от злобы в отношении «антисоветчиков», тебя не накрывает боль от того, что ты защищаешь очевидное зло. Прилепин, уверен, понимает, что защищаемые им времена – людоедские. Все бы ничего, но только сам он по натуре не людоед. Отсюда и медийная активность – тому, кто уверен в своей правоте, нет резона ежедневно отстаивать свои взгляды и нападать на противоположные.

Исступление освобождает от разумения, ярость притупляет боль. Так Прилепин-большевик одолевает Прилепина-человека.

Бесполезно. Да, если ты кристально чистый пидор без чести и совести, у тебя получится переступать через миллионы и миллионы умученных советской властью русских без каких-то угрызений. Но вот только мне кажется, что это не про Прилепина. Иначе бы в 90-е он был с людоедами, а не с людьми. И в 2014-м поехал бы в Киев, а не в Донецк.

Понятно, что ресурс самооправданий у него велик: «Я бы был против Раскулачивания и Гулага, но кто против них? Либералы и украинские нацисты – не могу быть с ними заодно». Так можно и не быть. Зато можно быть со своими невинно убитыми соплеменниками – вместо того, чтобы из года в год и из текста в текст присягать палачам и тем самым предавать того «внутреннего человека», который, как я (скорее всего, наивно) надеюсь, в нем еще жив.