«Плохая редактура

В тексте "Дня опричника" Владимира Сорокина имеются явные нестыковки (обнаружил их потому, что в свое время частенько слушал аудиоспектакль по книге – текст сам собой выучился). Вынужден сказать, что редакторы из издательства "Захаров" сработали очень неряшливо.

1.1. "Слева – неизменный главный врач опричнины Петр Сергеевич Вахрушев".
1.2. "Появляется молчаливый Петр Семенович, врач опричнины".

2. Главный герой Андрей Данилович Комягин вспоминает, как попал в организацию.
2.1. "А я в опричнину ушел с третьей ступени исторического отделения Московского государственного университета имени Михайло Ломоносова".
2.2. "Меня в те годы боевые еще в опричнине не было, я тихо работал на таможне с антиквариатом да ценными металлами…".
Как он попал на таможню без образования – и как он мог там "тихо" (то есть долго) работать, совмещая это с учебой на историка в МГУ?

3. По роману в опричнине два крыла – правое и левое. К какому относится один из коллег героя, и как его зовут – загадка:
3.1. "Сижу на своем месте, четвертым от Бати справа. Почетное место, нажитое. Ближе меня к нему справа токмо Шелет, Самося да Ероха".
Тут Самося справа.
3.2. "– Так это ж левого крыла забота, Батя, я ж в этом деле бывший.
– Чапыж мать хоронит, <...> а Самося-дурак въехал в кого-то из Стрелецкого Приказа на Остоженке".
Тут Самося указан в числе опричников левого крыла.
3.3. "Левокрылые сразу вперед: <...>  Балдохай <...> привез черные челобитные, Замося просит денег на личный ущерб – разбил стрелецкую машину".
Тут он опять в левом крыле. Плюс у него меняется первая буква имени, но это не другой опричник – потому что вряд ли в один день Замося и Самося могли разбить автомобили двух разных стрельцов.
3.4. В эпизоде с коллективным наркотрипом семерых правокрылых, Самося – в их числе: "Вслед за Батей входят Шелет, Самося, Ероха, Мокрый и Правда. Вся правая рука Батина".
3.5. В акте коллективной содомии левые и правые чередуются – и тут Самося, по логике, вновь справа (потому что Шелет и Мокрый, как только что говорилось, правокрылые, а Балдохай, как следует из п. 3.3. – левокрылый): "Шелету Серый заправляет, Серому – Самося, Самосе – Балдохай, Балдохаю – Мокрый...".

4. В самом начале повести Комяге говорят, что днем состоится прием албанского посла. Но:
4.1. За полуденной трапезой герой про себя произносит:
"У меня нынче три дела. Первое – с шутами-скоморохами разобраться, утвердить новый номер концерта праздничного. Второе – погасить звезду. Третье – слетать к ясновидящей Прасковье Тобольской с поручением".
Никакого посла.
4.2. Спустя несколько часов ему сообщают:
"– Андрей Данилович, Коростылев. Прием албанского посла переносится назавтра, на 14.00".
Видимо, сцена с послом изначально вообще не входила в планы Сорокина, потому он и не учел ее при артикуляции плана героя на день.

5.1. Во время трапезы царь звонит главе опричнины:
"– Слушаю, Государь.
Смолкли враз все в трапезной. Токмо голос Бати:
– Да, Государь. Понял. Сию минуту будем, Государь".
5.2. После звонка он приходит к начальнику контрразведки, обсуждает с ним одно деликатное дело и вдруг спрашивает: "– Государь знает?".
А как государь может не знать, если он сам позвонил Бате? Вряд ли руководитель политического сыска стал бы просить царя позвонить руководителю опричнины, не объяснив, зачем и о чем они собираются разговаривать.

Итого: писатель может такие моменты зевать – но на то и существует редактор, чтобы замечать нестыковки».