Широко известны слова Гераклита о тайне, сокрытости и прочих подобных категориях: «Φύσις κρύπτεσθαι φιλεί» (природа любит скрываться) и «ἁρμονίη ἀφανὴς φανερῆς κρείττων» (тайная гармония явной лучше).

Это крайне интересно. Можно говорить об онтологии тайны по Гераклиту – это нечто совершенно отличное от эллинского взгляда на жизнь времен классики. Для Платона или Аристотеля такой взгляд на философию (теологию) был совершенно немыслим. Вспомним хотя бы аналогию Блага и солнца, особенно интенсивно проводимую Платоном в «Государстве». Благо всегда видно умным зрением, равно как солнце видно зрением чувственным.

А вот для Гераклита тайна – это онтологическая категория, приводящая мир в движение посредством фиксации противоположностей и, одновременно, сокрытия от них факт их сущностного единства.
Для нас, знакомых со всей диалектической философией, факт единства и борьбы противоположностей понятен – но только тогда, когда мы сами стоим «над» схваткой и извне понимаем единство ее участников: действительно, в этом случае день противоположен ночи, бодрствование – сну, а Дионис – Аиду (это все примеры из Гераклита). Однако указание на такое единство становится для нас почти оскорбительным, когда речь идет о нашей собственной борьбе, о нашем собственном антагонисте – реальном или виртуальном.

Для иллюстрации сюда наилучшим образом подходит «концепция тени» Юнга: именно те персонажи, качества, поступки, образы жизни и взгляды кажутся нам наиболее враждебными, которые мы сами отрицаем в себе, но которые в нас присутствуют. Чопорная мать семейства всей душой презирает развращенных и раскрепощенных женщин – потому что сама не может позволить себе веселую жизнь. Также и наоборот: если шлюховатая особа люто ненавидит (именно люто и именно ненавидит) благочинных замужних женщин, то, скорее всего, это тоже «тень»: ненавистью камуфлируется зависть – «я бы и сама так хотела – чтобы было уважение, хороший муж и детки – но уже поздняк». То есть одно дело не принимать чужой образ жизни, а другое – возмущаться ему. Вот об этом Юнг.