Пожалуй, самое точное определение сентиментальности дал Селинджер:

«Мы сентиментальны, когда уделяем какому-то существу больше нежности, чем ему уделил Господь Бог»

Удивительно, правда?

Люди со вкусом, брезгливо страшатся сентиментальности как инфекции. А Эммануил Кант, в своём гениальном труде «Критика способности суждения», говорит, что суждение вкуса никогда не основывается на «привлекательном и трогательном», поскольку последние - синонимы сентиментальности, то есть эмпирические переживания, которые к суждению вкуса не имеют никакого отношения. И хотя Кант утверждает, что суждение вкуса связано с чувством удовольствия (всё таки чувство!), удовольствие он понимал не как следствие «узнавания», по Аристотелю (если я правильно понимаю), а как чистое удовольствие, связанное с формой (целесообразность без цели, не заинтересованность и бла бла бла).

Один из главных навыков, о которых часто говорил Михаил Чехов, это «чувство формы». И как мне представляется, речь идёт не о чем-то внешнем. «Чувство формы», в случае Чехова, это такое чувство, которое связано с напрямую воспринимаемым единством (даже если оно противоречиво), внешнего и внутреннего: единством смысла и выражения (опять таки, не исключая, а даже наоборот предполагая конфликт между ними - а это уже Выготский).

Поразительно, Кант говорит ещё о том, что настоящее произведение искусства, несмотря на то, что оно всегда результат кропотливого труда, должно восприниматься как что-то естественное, как что-то без усилий сотворённое природой.

И почему то мне кажется (может быть я и заблуждаюсь), что в такой системе координат невозможно представить себе наслаждение абстрактным искусством, поскольку объекты абстрактного искусства могут быть хорошо скомпонованы (без цели), но вряд ли целесообразны (без цели).

И как всё это связано с сентиментальностью? А так, что выплёскивая из ванночки «сентиментальность», нет никакой необходимости отправлять туда же и «переживание» - короче говоря, человеческий опыт.

Тут грех не вспомнить индийскую поэтику, цель которой преобразовать обыденные человеческие переживания в опыт эстетический. То есть в рамках индийской поэтики, такое, например, обыденное чувство как страх, силою искусства преображается и становится чистой формой, в которой мы не заинтересованы и которая целесообразна без всякой цели. Удовольствие, говорится тут, неизменный спутник любого чувства. От этом говорил и Михаил Чехов.

«…счастливцев праздных, пренебрегающих презренной пользой»