vadim.chaly

Продолжаю увлекательные путешествия вокруг гомеровского ума-noos. Его важнейшая стратегическая функция — безопасное возвращение домой, nostos. А его важнейшая тактическая функция — распознавать засады. Засада у Гомера — lochos, лохос. Поэтому наши слова “ностальгия” и “лох”, то есть человек, оказавшийся неспособным уйти от засады, имеют настоящую гомерическую глубину.

Зачем мне это? Веду бурение для курса “Теория культуры”. Если прикинуть по Блюменбергу, культура возникла из-за того, что проточеловек зачем-то решился встать с четверенек и обнаружил горизонт больший, чем ему полагалось по природе (украл горизонт или среду-умвельт, как Прометей, хотя и пока бессознательно) — и одновременно сам обнаружил себя для новых неожиданных опасностей, против которых не имел естественных средств. От этой недостаточности, от тревоги и подозрительности у человека и развилось чутьё на засады, ум, который запустил производство культуры как средства отодвинуть от себя тревожащий абсолютизм реальности, накрыть его метафорами, разбить на конкретные источники страхов, найти технологии против них. Придумать ракеты и противоракеты, дроны и антидроны, Левиафана и Бегемота, гностицизм и критицизм. Примерно так Блюменберг солидаризируется с Гомером. А к ним примыкает Лакатос с несколько переиначенными научно-исследовательскими программами как “коконами”, в которых человек обустраивается над хаосом. Один древний грек и два умных еврея, перемешать и взболтать.

А, нет, три — куда ж без Витгенштейна.

А это я с детьми на шашлыках в прошлые выходные. В Москве непросто поддерживать семейные традиции, но помогает Роблокс.

Надо признать, полистав книгу Дьюи, что лобовой журналистский пересказ, как это бывает не часто, но всегда, сильно отличается от позиции философа. Да, Дьюи считает Канта ответственным и уверен, что Великая война должна сдать Канта даже не в архив, а в антиквариат. Но его упрёк адресован всей европейской философии и культуре, наиболее ярким выразителем которой оказался Кант. Проблема, по Дьюи, в том, что европеец, а особенно немец, пытается усидеть на двух стульях, традиции и инновации, и потому валится с обоих. Одной рукой он стремится удержать восходящий к Платону мир неизменных идеальных ценностей и смыслов, другой ухватился за выносящую и меняющую всё мощь науки. Результат — противоречивый дуализм умозрительного и фактического, ноуменального и феноменального, мы бы добавили, воображаемого и реального (если мы континенталы) или схемы и содержания (если мы аналитики). А вот американская культура, свободная от традиции, “чистый лист”, решительно выбрала инновационный прагматизм и потому оказалась впереди всех. Давайте за нами, — говорит европейцам Дьюи.

Тут навскидку два соображения. Во-первых, прошло сто лет, европейцы за это время всерьёз поверили Дьюи, но вдруг обнаружили, что Америка держится “библейским поясом” и теперь пеняет Европе за отказ от христианских ценностей и вырождение. За прагматикой обнаружилось древнее эсхатологическое воображаемое. Сюрприз, как в кино у бежавших за Форрестом Гампом. Во-вторых, вспоминается мнение Лейбница о том, что Россия есть tabula rasa и потому обещает великие свершения. Петровский модернизационный проект стартовал в одно время с американским, но в противоположном направлении — вместо эмпиризма и впоследствии прагматизма в основу лёг рационализм, дедуцирующий будущее из врождённых идей царя. Немецко-американский историк Хайо Холборн в 1943 году назвал Сталинградскую битву семинаром правых и левых гегельянцев (оставим эту мощную, но циничную шутку на его совести). Возможно, кто-то когда-то назовёт нынешний конфликт спором разных попыток преодоления последствий модернизма (или, если угодно, последствий последствий модернизма). То есть, при некоторой интерпретативной изобретательности и немалом цинизме, чем-то вроде семинара правых и левых посткантианцев.

“Не Ницше, а Иммануил Кант ответственен за дух Германии XX века. Не вера в сверхчеловека, а вера в категорический императив и вещь в себе привела Германию к войне со всем миром.” Думаете, кто-то из наших молодцев? Нет, это рупор американской пропаганды Нью-Йорк Таймс в 1915 году пересказывает основную мысль новой книги Джона Дьюи “Немецкая философия и политика”. Найти книгу оказалось сравнительно непросто: с тех пор она, похоже, не переиздавалась, и только в полное собрание сочинений её таки-пришлось включить. А потому что когда страсти улеглись, стыдно было и Дьюи, и его издателям.

Кассандра Уилсон была чудом, конечно.
https://youtu.be/7IJSx5XZ4pA?si=NNEku9Xqho7dN5hR

Было — стало.
И такое, но новое, каждый вечер.

А мы всё никак не оторвёмся от моря.

Но есть ещё более сногсшибательный поворот вокруг души-psyche. У Гомера это тень, призрак человека, в жизни совершенно пассивный, но освобождающийся из тела при смерти. Например, выходящий через смертельную рану. И это единственное, что остаётся от гомеровского человека, всё остальное исчезает. Тень отправляется в Аид, где не имеет тумоса, то есть мотивов, темперамента, воли, не имеет памяти, сердца, не имеет ума — из Аида нет возврата (это, мне кажется, можно понять двояко: нет возврата, поэтому нет ума — и/или нет ума, поэтому нет возврата, иначе души рвались бы из Аида и что-нибудь придумали; как, собственно, и началось дальше). Чтобы ненадолго припомнить себя, псюхе должна напиться крови (если смотрели Нолана, там есть). И тут появляется Платон и ситуацию переворачивает: мир это Аид, “пещера” (геополитический крах Афин, упадок нравов, седьмое письмо эту оценку с ясностью излагает), человек это душа, рвущаяся наружу, ум это и космическое начало (Ксенофан, Парменид, Анаксагор), и инструмент припоминания (и дискурсивной реконструкции, дедукции из самоочевидных истин — намечается вычисление, математика как язык природы) того, каково бытие и кто мы есть на самом деле. У Аристотеля, при всех разногласиях с Платоном, душа как форма тела — главное в человеке. А загадочный действующий, сочиняющий ум — главное в душе. Дальше из этого вырастает христианство, споры вокруг божественного и человеческого интеллекта (аверроизм, Фома и др.), дальше наука Нового времени, ну и ИИ. Причём "старый добрый", вычислительно-репрезентационистский. А вот альтернативный, т.е. энактивистский, воплощённый, встроенный, движется сейчас, похоже, обратно аж к гомеровскому пониманию. Такая вот сюжетная арка вырисовывается в приключениях интеллекта. Теперь нужен prapides и долгая воля это проработать. Где бы взять...

Работаю, составляю краткую историю ИИ. Не стал трогать самые ранние источники, начал с недавних, с Гомера. У гомеровского человека есть целый набор когнитивных и аффективных способностей. Есть phrenes, это такой ментальный экран, оперативная память, табло или флипчарт, где герой удерживает обдумываемое. Есть prapides, это диафрагма и одновременно способность мыслить системно и не поддаваясь аффектам, планировать, иметь долгую волю и архитектонику в собственной деятельности. Человек с "глубокими prapides" — мудрый стратег. Для ИИ это такая модульность в духе Канта или Джерри Фодора. Есть thymos, дух, воля, жизненная энергия. Происходит от протоиндоевропейского "дым", "пар". Дым, туман — в нашем языке этот корень тоже звучит. Тумос — главный мотор гомеровского человека, его ум, по сути, слуга тумоса. Когда герой умирает, его тумос просто рассеивается в воздухе без следа. Есть kardia, сердце, где мысль сливается со страстью и переживаются экзистенциальные состояния. Есть ker — сердце как средоточие жизненной силы. "Отрезать ker" — убить. Есть сердце-etor, внутренний голос, глубинное нутро человека, где решаются главные вопросы. Одиссей "говорит со своим великим сердцем" в пограничные, судьбоносные моменты. У ИИ тумоса, кардии, кер, этора в принципе нет и быть не может, только эмуляция.
И вот наконец ум, noos/nous. Это чутьё, способность моментально и интуитивно (т.е. без рассуждений, недискурсивно) распознать а) паттерн в данных и б) подлинный порядок вещей за кажущимся — засаду, коварный замысел богов и т.п.
Конечно, умом ввиду его славной последующей истории в литературе занимаются больше всего. Есть совсем витиеватые толкования, например, попытка связать появление ума со становлением денежного обращения (Seaford 2017). Но меня поразила респектабельная гипотеза (а там только гипотезы, устоявшихся объяснений нет, нет материала) о том, что noos/nous происходит от протоиндоевропейского корня *nes- — "безопасно возвращаться домой". При таком прочтении вся "Одиссея" — это иллюстрация того, как работает ум. А динамичная, морская, колонистская культура эллинов, постоянно уходящих и возвращающихся, требует специальных усилий и прокачки способности распознавания и суждения.
[Есть ещё Гесиод как основоположник критической теории: у него ум классово зависим и помрачён в наш "железный" век у царей-дармоедов и у яростных солдат, но лучше работает у земледельца, "повесившего руль корабельный" и укоренённого, встроенного в среду трудом.]

Мы с Максимом и Данилом скоро будем как “Роллинг Стоунз” — не по записанным хитам и собранным стадионам, но по суровым годам, что уходят. 2001, 2026, …

Настоящий шок от возможностей ИИ испытываешь там, где не смыслишь ничего. Ещё утром ты не знаешь, что бывает ендова, а в обед уже висишь на крыше и её ремонтируешь под чутким руководством китайского дипсика. И, кряхтя и чертыхаясь, просишь его поторопиться с разработкой искусственных агентов, которые полезут или полетят туда вместо тебя, как терминаторы. Здорового человека, то есть поломок и протечек.
А вот материалы для ендовы и вообще в Кёниге стали проблемой. На сайтах целыми разделами "временно отсутствует", "нет в продаже”. Убрать бы память эту и вообще, а то население тоскует и нервничает от перспектив.

Немного зажег. Бэкон, Кант и Магритт.

Сегодня выступаю в Соборе о Бэконе, знании-власти и современной научно-технологической перегрузке. Кант тоже будет, но как дань месту. А так речь пойдёт о том, как бэконовский “слуга и истолкователь природы”, пытаясь компенсировать научным методом и техникой утраченную эдемскую гармонию, очутился на дне платоновского “котлована”. Начало в 20, регистрация на сайте Собора.

Сегодня увлёкся и ради красного словца навоображал сохранившуюся в Любеке таверну, где великий магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца и отцы города после неудач в Палестине замышляли завоевание прусских земель. Таверна не сохранилась, от подворья Тевтонского ордена остался только двор и памятная доска, но идея учреждения крестом, мечом и ганзейской маркой сияющего града на холме, названного в честь Царя Небесного, родилась где-то там.
Проблема в том, что выбранный холм уже назывался Твангсте — в переводе дамба, запруда. А на дамбе не строят ничего капитального, это зона риска, её в любой момент может снести сила природы или человеческий фактор. Она — одновременно и преграда, и соединяющий берега мост. Так что история в этом месте пошла вкривь ещё со времён Криве. И доминантное воображаемое преграды-моста было заложено тоже тогда. Таким вышел тезис.

Лето летом, а дел меньше не становится. Сегодня в К. в 17 выступаю в “Сигнале” на книжном фестивале НЛО “Воображая Калининград” с серией философических медитаций о том, каким и как мне видится город. Видится и воображается. Нужна регистрация.
https://nlobooks.ru/events/gumanitarnyy-festival-nlo-voobrazhaya-kaliningrad/