Дело не в том, что война становится жестокой – эка
невидаль. Дело в том, что она становится бессмысленно жестокой. Бессмысленной
как с политической, так и с чисто военной точек зрения. Эта война очередной раз
доказала очевидное: жестокость не является фактором, влияющим на ее продолжительность
и, тем более, на результат. Жестокость - это свойство войны, а не ее инструмент.
 
В том числе, жестокость как таковая ни на шаг не приближает
ни одну из сторон к миру. Вопреки широко распространенному взгляду, что из
страданий должно родиться желание быстрее закончить войну, страдания лишь разжигают
ее. Они – почти идеальное топливо войны, ее самовозобновляемый ресурс.  
 
Взаимные удары по гражданской инфраструктуре, которые сейчас
практикуют и Россия, и Украина, действительно
рождают боль и отчаяние по обе стороны линии фронта, но, как показывает опыт, эти боль и отчаяние не рождают политическую волю, способную ускорить мир.
 
Сколько бы ни взрывалось в сети видео с перекошенными
от страха, гнева и недоумения лицами, война будет идти своим чередом. Допускаю,
что кому-то эти видео добавляют морального удовлетворения, а кого-то вводят
в состояние фрустрации, но никто из фрустрированных  не вдохновляется идеей мира. Боль и страдания гораздо
чаще приводят к озлоблению, а не к состраданию.
 
В самой концепции принуждения к миру через силу, – то есть
через причинение боли и страданий, - есть что-то глубоко порочное и фальшивое. Мира
с позиции силы не бывает – это фантом. Мир с позиций силы – это мир через победу.
В этом случае слово «мир» в уравнении является избыточным и его можно легко
выбросить из формулы без потери смысла. Останется – мы должны победить, сколько бы времени и сил это ни потребовало.
 
Безусловно, политически такая откровенность не всегда выгодна, а иногда и невозможна. Поэтому и был изобретен эвфемизм, который
обозначает победу как «мир с позиции силы»: мол, наша цель – мир, но, чтобы
его достичь, нам сначала надо победить. Но эта игра в слова мало кого может ввести в заблуждение, потому что сохраняется существенная разница. Мир – это
про компромисс. Мир с позиций силы – это про бескомпромисс, то есть про
окончание войны на своих условиях.
 
Это не хорошо и не плохо. Взаимное уничтожение гражданской
инфраструктуры является объективной реальностью войны, которая обещает стать только еще более жуткой. Но эту реальность надо уметь правильно прочитывать. Она ни на шаг не приближает нас к миру ни с позиций силы, ни с позиций слабости.
Месть – да, выплеск эмоций – безусловно, движение в сторону мира – никогда.
 
Есть два фактора, которые могут поспособствовать
прекращению этой войны: стратегическое изменение ситуации на фронте и
революция. Террор против населения не влияет ни на первое, ни на второе. Эти
удары много говорят о векторе эволюции общественных настроений внутри
российского и украинского обществ, где подобного рода удары все больше
приветствуются, но они никому не принесут мира. Ни в ближайшее время, ни в отдаленном будущем.