Владимир Даль

…вышел

…урожайный год

…люблю такое

июль четырнадцатого года

Когда выплываешь к середине озера, держа курс на маяк заходящего солнца, ещё не пойманного тёмными лапами елей, постепенно начинаешь различать в дымчатых сумерках другой берег. Медленно гаснет черепица скрытых за деревьями домов, на лужайке у самой воды пасётся молодой бычок такой неправдоподобно густой черноты, что кажется прорехой в декорациях, незамеченной рассеянным машинистом сцены. Да и сама лужайка зелена настолько, что бильярдные шары выглядели бы на ней уместней, чем этот чёрный бычок и садовая скамейка, о которую он почёсывает крутой свой бархатный бок.
Закрываешь глаза, и к долгожданной пустоте в голове прибавляется мягкая спокойная пустота вокруг твоего тела. Ты плывешь в темноте, как здоровое сильное животное, которому неведомы усталость, сомнения и страх; плывёшь, не замечая своего дыхания, легко раздвигая синеватую ртуть воды, не ощущая её прохлады и сопротивления; плывёшь, как поёшь.
И в этот миг останавливается всё. Нет никого, кроме тебя, плывущего из нигде в никуда; нет ничего, кроме твоей радости просто быть. Нет секунд, градусов, метров, нет координат и точек отсчёта, нет уравнений и неравенств, есть лишь полное тождество тебя самому себе.
Открыв глаза, понимаешь, что действительно не сдвинулся с места, другой берег всё так же погружается в тень, от солнца остались лишь тёплые блики на редких облаках, сытый бычок ушёл с лужайки в свою черноту, а черепица, отдавая накопленный за день свет, становится все больше похожа на затухающий костёр - пепел на красном, манящий жар потаённой жизни.

Из книги "Белее снега"

Бог ставит свет, холодный и нагой,
и слушает погибшую березу,
держа ее под голову рукой,
как мальчик держит сломанную розу.
Что вымолит бездомная старуха?
Поднять ее из грязи или сжечь?
В расщелину божественного слуха
течет нечеловеческая речь,
и воздух, потрясая сединой,
стоит за Ним, как раб за господином,
держа корзинку с полною Луной,
держа платок с единородным Сыном,
и нити снега сквозь меня летят,
и, задрожав, поваленное древо
становится к своим товаркам в ряд,
и время, обращенное назад,
потоки снега возвращает в небо.

1 августа 2018 года

🔴🔴🔴

Это стихотворение – последнее на сегодняшний день из Римского цикла, вошедшее в книгу "Третий Рим".
Оно написано мной уже после выхода книги. Так уж вышло.

Поскольку многие здесь купили книгу "Третий Рим", я решил эти стихи опубликовать.
Можно его распечатать и вложить в книгу, например.
Да и вообще мне для читателей ничего не жалко. Хорошо, что вы есть. Это мой знак благодарности.

Римский цикл

Монолог Августа

Открой глаза и посмотри в мои,
они теперь холодные, как море.
Я, столько лет проживший без любви,
вслед за тобой отправлюсь вскоре.
Где царствуют Аид и Персефона,
где под ногами черный лед хрустит,
там солнце императорского трона
от холода меня не защитит.
Я вечно мерз, когда ходил в походы,
в Иллирии, в Паннонии – везде.
Я в плащ солдатский кутался, как те,
с кем я для Рима покорял народы.
Библиотека, бани, мавзолей
и хлеб, и деньги, и законы.
Я стал отцом для римлян, ей же ей.
Клянусь тебе, мне жаль Цезариона,
я не мясник, неправду говорят,
я лишь усердно выжигал крамолу.
Тоска, Агриппа... Я поеду в Нолу,
там, знаешь, самый сладкий виноград
могучие отяжеляет лозы,
там самые чудесные цветы,
не смейся, друг мой, я далек от позы,
как старость далека от красоты.

У школы риторов огромный рос инжир.
Как мы под ним сидели, помнишь?
Вся жизнь прошла, и сократился мир
до нескольких дворцовых комнат.
Ты жди меня, соратник верный мой.
Я в темный сад смотрю с балкона,
и матери-земли раскрыто предо мной
всепоглощающее лоно.

20 июня 2026 года

…изборская идиллия

…совсем скоро