Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус
Посмотрел ролик в сети о том, что происходит с ВБ после атак на склады.

Большая часть выпуска посвящена селлерам. Люди жалуются, что не могут получить от ВБ внятную информацию о потерянном товаре, не понимают, когда и сколько им компенсируют, не могут нормально вывезти остатки со складов, получают от поддержки отписки, сталкиваются с задержками выплат, дорогим возвратом товара, изменениями оферты и общей неопределённостью. У кого-то сгорела существенная часть оборотного капитала, у кого-то продажи практически остановились, а кредиты, налоги, зарплаты и платежи поставщикам никуда не делись.

Выглядит всё это, конечно, неприятно.

Но у меня после просмотра возник несколько другой вопрос.

Ребят, а до атак БПЛА ВБ был другим?

Сами герои выпуска говорят, что ВБ образца 2019 года и ВБ образца 2026 года — это две совершенно разные площадки. Пожалуй, один из самых важных тезисов всего видео.

Поддержка долго отвечала и до атак. Правила площадка меняла и до атак. Селлеры жаловались на односторонние изменения оферты и до атак. Высокие комиссии появились не 18 июля. Более того, с 7 июля 2026 года ВБ в очередной раз поднял комиссии для большинства категорий: медианный рост для модели со складом ВБ составил около 5 процентных пунктов, а по отдельным моделям увеличение доходило до 20 пунктов.

То есть сама модель отношений ВБ с продавцами после атак принципиально не изменилась.

ВБ как был огромной системой, с которой отдельный селлер практически не может вести переговоры на равных, так ей и остался. Как брал с продавцов конские проценты — так и берёт. Как диктовал правила — так и диктует. А селлеры продолжают работать.

Почему?

Потому что ответ тоже есть в самом выпуске: у ВБ огромная аудитория и логистическая инфраструктура, которую сегодня практически невозможно быстро заменить. Один из предпринимателей прямо говорит примерно то, что и составляет суть всей этой истории: площадка ему не нравится, но именно там находится крупнейший канал продаж. Эмоции эмоциями, а бизнес — бизнес.

При этом я бы ещё посмотрел, что будет происходить с российскими продавцами дальше. ВБ активно развивает инфраструктуру за пределами России и давно работает с иностранными поставщиками. Я бы не утверждал как установленный факт, что российских селлеров обязательно «выдавят китайцы», тем более сама РВБ заявляла о выравнивании условий для российских и китайских продавцов. Но давление более дешёвого иностранного товара никуда не денется. И если площадке окажется выгоднее наращивать этот сегмент, российскому производителю от этого легче точно не станет.
А рассчитывать, что комиссии в результате снизятся, я бы тем более не стал.

У РВБ вообще довольно серьёзные инвестиционные аппетиты. Например, компания строит себе новую штаб-квартиру в «Москва-Сити» высотой почти 400 метров. Публичные оценки стоимости всего проекта находятся примерно в диапазоне 75–130 млрд рублей, при этом около 60 млрд рублей оценивались затраты на завершение строительства.

Это, конечно, не означает, что у ВБ лежит на счёте свободных 130 млрд и компания просто не хочет отдавать их продавцам. Стоимость инвестпроекта и свободная ликвидность — разные вещи. Но и представлять компанию как бизнес, у которого после атак внезапно закончились деньги на всё, тоже было бы странно.