Чей контент, если его сделал не ты?

Всё чаще приходят с одним и тем же вопросом: я сделал картинку в нейросети — она моя?
Короткий ответ обычно разочаровывает: не обязательно.

Автором по российскому закону может быть только человек. Нейросеть — не автор и не соавтор, как бы ты не писал об этом в промпте. Но это ещё не означает, что любой созданный с её помощью результат автоматически ничей. Всё зависит от того, сколько в конечной работе было самостоятельного творческого вклада человека.
При этом количество слов в промпте само по себе ничего не решает. Запрос из трёх слов не перестаёт быть оригинальным только из-за своей краткости, а многостраничная инструкция не становится произведением потому, что над ней сидели до утра.

Важно другое: принимал ли человек творческие решения и насколько он контролировал конечную форму результата. Выбирал композицию, перерабатывал детали, сочетал несколько вариантов, дорисовывал, ретушировал, менял отдельные элементы — это уже аргументы в пользу наличия человеческого творческого вклада.

Сам промпт тоже теоретически может охраняться как отдельный текст, если он достаточно оригинален. Но право на текст запроса ещё не означает автоматического права на всё, что по нему выдала программа.
Есть и обратная сторона. Нейросеть не превращает чужую работу в бесхозную только потому, что пропустила её через свои вычисления. Если в результате воспроизводятся охраняемые элементы конкретного изображения, текста, персонажа или видеоролика, использование такого результата может нарушать чужие исключительные права.
Причём спор будет не о том, насколько красиво нейросеть всё переработала, а о том, какие элементы были заимствованы, охраняются ли они законом и было ли разрешение правообладателя.

Показательное российское дело уже есть. Одна компания без разрешения использовала чужой рекламный ролик, при создании которого применили дипфейк с внешностью Киану Ривза. Ответчик пытался доказать, что ролик не охраняется, поскольку в нём использовалась нейросетевая технология. Суд не согласился. Сценарий, съёмку, звук, актёрскую работу и монтаж создавали люди, а дипфейк был лишь инструментом обработки. В итоге с нарушителя взыскали 500 000 рублей за незаконное использование самого видеоролика. Причем, не за лицо Киану Ривза — этот вопрос суд вообще не рассматривал.

С узнаваемыми лицами возникает уже другая проблема. Использование изображения человека по общему правилу требует его согласия. Поэтому взять чью-то внешность, сгенерировать с ней рекламу и сказать: «Это же не фотография, её нарисовал алгоритм», — слабая линия защиты.

С голосом ясности пока меньше. Отдельного права на голос, устроенного так же, как право на изображение, в ГК нет. Если использована настоящая запись исполнения, могут работать смежные права. Если голос только сымитирован, придётся смотреть, вводит ли ролик аудиторию в заблуждение, использовались ли чужие записи, затронуты ли персональные данные, честь, достоинство или деловая репутация.
Забавно: создатели контента боятся, что у них украдут ИИ-картинку. А реальный риск иногда ровно обратный — что чужое уже оказалось внутри неё.

Кстати, в мае 2026 года Верховный суд впервые поручил провести масштабное обобщение российской практики по делам, связанным с искусственным интеллектом. В отдельный блок включены интеллектуальная собственность и дипфейки. Устоявшегося ответа на все эти вопросы пока нет — подходы ещё будут меняться.

Поэтому результат нейросети нужно проверять так же внимательно, как работу любого подрядчика. С одной разницей: подрядчику можно предъявить претензию, а нейросети — только новый промпт. А иск всё равно предъявят вам 😘.