Когда началась новая история архитектуры?
 
Неожиданно наш пост о важности поворота к новой истории архитектуры вызвал небольшую дискуссию в телеге. Вообще, конечно, все дело в книге Москва на стройке Александра Дуднева и Константина Гудкова, которая в какой-то степени сформулировала новые принципы для исследований советской архитектуры. Коллеги вдобавок сообщают, что в фейсбуке вокруг книги кипят нешуточные страсти. Если так, давайте продолжать разговор о становлении нового подхода для историков архитектуры.
 
Один из наших любимых тг-каналов Шпилька архитекторки с тревогой реагирует на отказ от конвенциональной истории архитектуры, но признает, что новая история архитектуры уже наступила. Александр Фокин подчеркивает тот же момент, что новая история архитектуры давно известна. Однако, с нашей точки зрения, он несколько рандомно приводит примеры работ, выполненных в данном подходе. Поэтому мы бы хотели в этом посте пояснить, когда можно говорить о появлении новой истории архитектуры в западной историографии.
 
Но сначала нам всем еще раз нужно согласовать общее понимание новой истории архитектуры. Мы думаем, что этот жанр в исследованиях архитектуры означает 1) переход от искусствоведческой, а точнее описательной оптики в пользу анализа и реконструкции социального контекста, и 2) чуткость к антропологическому фокусу и эмическому подходу. По нашему мнению, это основное, а остальное — скорее детализация теоретических взглядов, которые, однако, чаще всего растут из фуколдианской парадигмы.
 
По-видимому, вплоть до 1960-х гг. о никакой социальной контекстуализации как в городской истории, так в истории архитектуры говорить не приходится. Мы даже публиковали целую статью о том, как мучительно проходила интеграция социальных наук и городской истории в 1960-е — 1970-е гг. В истории архитектуры, видимо, это сближение произошло еще позже, в 1970-е гг. В историографических работах иногда называют очень важной коллективную работу Викторианский город: образы и реальности (1973 г.), редакторами которой выступили Джим Дайос и Майкл Вольф.
 
Показательно посмотреть, как менялись исследовательские материалы на страницах ключевого издания Journal of the Society of Architectural Historians (JSAH). Именно в 1970-е гг. пришлось появление первых публикаций, в которых можно заметить переход от формально-стилистической и атрибуционной истории архитектуры к социальной контекстуализации. Тогда же фигурировало понятие, обозначающее этот сдвиг — «Social History of Architecture». Причем первоначальный и основной посыл этого направления был связан с включением в историю архитектуры дискриминируемой вернакулярной застройки и в меньшей степени включение политико-социального контекста.
 
Наиболее авторитетной книгой, которая зафиксировала методологические изменения был труд известного историка архитектуры Спиро Костофа История архитектуры: установки и ритуалы (1985 г.). Издательство «Гараж» недавно опубликовало другую его выдающуюся работу Город обретает форму. Структуры и идеи в истории градостроительства (1991 г.). Костоф описал масштабную историю архитектуры не через последовательность стилей, великих архитекторов и памятников, а в логике сменяемости разных социальных, экологических и технологических сред.
 
В конце 1980-х — 1990-е гг. внимание авторов окончательно перенеслось от сюжетов создания и проектирования зданий к изучению опыта использования зданий. Мы склоны считать, что подобная трансформация произошла под влиянием новой культурной истории, утвердившейся в историографии в те годы. Она заставила переключить оптику многих исследователей от классической истории культуры и искусства к истории восприятия культуры и окружающего мира. Отсюда начались всякие дискурсы, идентичности, телесности, гендеры, эмоции, пространства и т.д. Все это уже не могло не затронуть историков архитектуры.

При этом само понятие «новая история архитектуры» в зарубежной историографии практически не встречалось. А значит пришло время дать ей имя!