УРБЕЧ

Картина Магомеда Шабанова «Андалал. 1741 год. Накануне битвы с Надир-шахом». Художник изобразил военный совет предводителей объединенных сил горцев. Основные персонажи: Мухаммад-кади Согратлинский, сыновья Сурхай-хана Казикумухского – Муртазали и Мухаммад, а также Чупалав Дайтилазул – военачальник Аварского нуцальства. Место действия – горное плато Хициб-майдан. Как известно, горцы тогда нанесли поражение войску персидского шаха. Это событие и легло в основу Дня единства народов Дагестана, который республика отмечает сегодня, 15 сентября.
#история

ТАК ГОВОРИЛ [РАСУЛ ГАМЗАТОВ]

Поэт. Родное село – Цада. Умер 3 ноября 2004 года.

Я рад, что я никого не убивал.

Неужели вы таким представляли меня до сих пор: беззаботным тамадой-эпикурейцем, баловнем судьбы, успеха?

Я большой пессимист и уважаю пессимистов. Мы много страдали от оптимистов. Эти телефонные поцелуи и митинговая любовь… от этого детей не бывает.

В рай мне попасть, наверное, нельзя. В ад — тоже не хочется. Может быть, мне найдут какой-нибудь промежуток между ними? Хотя середины там и нет.

Я сожалею о том, что дал себя обмануть. Торопился судить о многом, к чему не был подготовлен. Мне было 23 года, когда я выступил на митинге с осуждением Ахматовой и Зощенко. Меня отец спросил: «Ты их читал?» — Я ответил: «Не читал» — «А что тебе тогда надо?», — сказал он.

Моя дочь звонит и проверяет, молился ли я.

Сталин в конце заседания неожиданно спросил обо мне: сын того дагестанского поэта написал что-либо стоящее за прошедший год? Нет, ответили ему, не написал. Наверное, обиделся на Советскую власть, заметил Сталин, дадим, ему премию, чтобы не обижался. Так я и стал лауреатом [Сталинской премии].

Взрослым меня сделала кончина отца и, как ни странно, кончина Сталина. Вот тогда я и распрощался с юношескими иллюзиями.

У меня, как у всего моего поколения, украдены лучшие годы. Люди, которым мы верили, нас обманули. Сегодня мы не хотим обманывать молодых, поэтому пытаемся рассказать о своих заблуждениях.

Буденный подарил мне свою фотографию с надписью: «Дорогому Рассулу», так и написал «Рассулу» с двумя «эс».

Что бы я взял с собой на чужую планету, чтобы не скучать? Нарды. И хорошего друга. И прекрасную женщину.

Меня просили написать гимн Дагестана. Но в этом жанре, увы, нет места для настоящей поэзии.

Звание народного поэта представляется мне противоестественным. Ну, как можно, в самом деле, указом объявить поэта народным?

Мне кажется, теперь время шарлатанов и налетчиков. Шарлатану не надо ни за что отвечать. Ни в литературе, ни в жизни. Если бы я знал, почему это происходит, я бы написал об этом.

Сегодня пушкиных убивают еще в колыбели.

Я 52 года председатель Союза писателей в Дагестане. Меня выбирают не потому, что я хороший, а потому что боятся, что хуже придет.

Молчание мое — это не знак согласия с тем, что происходит.

Мне нравятся люди, которым нравится Буйнакск. Я начал там писать стихи, там я влюбился, там жила моя мама, там я участвовал в драках: меня били и я бил других. Там учились мои братья. Это мой первый город после аула. И это не забывается.

Хотелось бы посидеть за одним столом с Лермонтовым, с Омаром Хайямом. Подумать с ними о России, о мире, о будущем.

Думаю, моя государственная деятельность приносила пользу. Я спас нескольких людей от расстрела, от тюрьмы спасал, помогал укладывать дагестанцев в больницы, устраивал в вузы. Это же радость человеческая.

Я не так богат, как считают многие.

Наверное, нет ни одного писателя, с которым я не ругался и не мирился.

Кто-то жалеет, что пил, я не жалею. Ну, как без бокала вина объясниться женщине в любви? Она не поверит, ведь ее же хвалить надо. И когда с друзьями встречаешься… Никуда не денешься, иначе останешься одиноким.

Нет такой профессии, без которой человечество может спокойно обойтись. Вот разве только без журналистов…

Да, есть у меня кое-что, может, талантливое, интересное, но, наверное, не настолько же…

Подписаться на УРБЕЧ

Позволим себе немного отвлечься от истории и обратимся к кинематографу. Замечательная итальянская комедия «Закону тут не место», которую, думается, будет особенно интересно посмотреть подписчикам «Урбеча».

В небольшом сицилийском городке проходят выборы мэра. Действующий глава – олицетворение беззакония и коррупции – уже не один срок занимает этот пост и близок к тому, чтобы переизбраться вновь. Но он выбывает из гонки после того, как командированные из Рима силовики задерживают его в рамках антикоррупционной кампании в регионах.

В итоге победу на выборах одерживает, что называется, кандидат от народа – профессор местного университета, агитация которого строилась на обещании заставить всех горожан соблюдать закон независимо от их статуса. Все ликуют, проклинают предыдущего мэра и с радостной надеждой смотрят на нового.

Первым делом он наводит порядок на дорогах: с них исчезают ямы, но и парковаться как попало уже становится нельзя. Далее мусор: в городе больше нет переполненных контейнерных площадок, однако вводится раздельный сбор. Незаконное строительство: полным ходом идет демонтаж самовольных пристроек, но попутно недвижимость выводится из тени и владельцам приходится платить налоги.

Чаша терпения горожан лопается, когда градоначальник закрывает крупный завод, отходы которого годами стекали в прибрежные воды городка, и люди лишаются работы.

Начинается бунт, мэрию берут штурмом, а самого мэра под угрозой насилия заставляют написать заявление по собственному. После этого горожане на руках заносят в рабочий кабинет прежнего мэра-коррупционера и торжественно вручают ему бразды правления.

В конце камера показывает благородного старца с тросточкой, который все это время с невозмутимым видом со стороны взирал на ликующую толпу: сперва по поводу избрания честного мэра, а затем по поводу возвращения его нечистоплотного предшественника.

Подписаться на УРБЕЧ

Новогоднее утро 1986 года в селе Александрия Кизлярского района было омрачено громким убийством. Местный житель по фамилии Беков был убит, когда отдыхал в своём доме после ночной попойки. Убийца застрелил его из двуствольного ружья через окно. Для раскрытия преступления из Махачкалы были командированы лучшие сыщики. Они блестяще справились с этой задачей, зацепившись за крошечную улику.

Дело в том, что на месте убийства были найдены пыжи. Так называют прокладку, которая ставится в патрон между порохом и дробью. Убийца использовал в качестве пыжей вырванные из тетради листы с записями, в которых сыщики узнали темы из школьного предмета «Обществоведение». Первым делом они направились в сельскую школу, где учителя смогли распознать почерк. Оказалось, он принадлежал ученику 8-го класса по фамилии Шамсудинов, чья семья не так давно переехала в Грузию. Однако в Александрии остался его старший брат Камиль. Когда следователи нагрянули к нему, молодой человек не стал отпираться и сознался в убийстве.

В ходе допроса выяснилось, что Шамсудиновы не просто так уехали из Александрии. Сделать это им пришлось после того, как убитый Беков надругался над супругой главы семьи. Решив, что обращение в органы приведёт к ненужной огласке, семья предпочла вместо этого покинуть село. Старший же сын отказался уезжать, намерившись во что бы то ни стало наказать обидчика. Этот замысел он и осуществил в то новогоднее утро. Однако репутация праведного мстителя вскоре оказалась запятнана другими преступлениями задержанного.

– Были собраны улики, под тяжестью которых Шамсудинов сознался в совершении четырёх убийств, – пишет на страницах книги «Тайны дагестанского сыска» Мурад Муратханов, – а также в причинении тяжких телесных повреждений, двух покушений на изнасилование, краж и других преступлений.

Подписаться на УРБЕЧ

Эдвард Мунк, «Убийца» (1910)

Подписаться на УРБЕЧ

Однажды поехали в Леваши с одним российским министром. Министр напился и стал некорректно вести себя с женщинами. Умаханов (Магомед-Салам Ильясович, 1-й секретарь Дагестанского обкома КПСС в 1967-1982 гг. – УРБЕЧ) резко оборвал его и указал ему на его поведение. Первый секретарь Левашинского райкома партии Магомедали Магомедов — впоследствии глава Республики Дагестан — приготовил папаху в подарок министру. Но увидев неуважительное поведение министра, Умаханов сказал: "Папаху подари Расулу". Кстати, это было мое первое знакомство с Магомедали Магомедовичем. Его папаха до сих пор у меня. Магомед-Салам Ильясович следил за соблюдением этикета как горского, так и общечеловеческого.

Из воспоминаний Расула Гамзатова.

Подписаться на УРБЕЧ

​Братство поломанных ушей

​Олимпийский чемпион по вольной борьбе, уроженец Тарки Сайпулла Абсаидов рассказывает интересный случай, произошедший с ним в США. Будучи в Нью-Йорке, он решил покататься по городу за рулем машины своего местного приятеля. Правда, у него не было ни водительских прав, ни доверенности. Однако чемпион был спокоен, так как знал, что если ездить по правилам, американские копы тебя не остановят. Несколько дней Абсаидов без проблем колесил по мегаполису, но, оказавшись на Манхэттене, не заметил запрещающий знак и завернул на улицу с односторонним движением.

​Полицейские оказались тут как тут и объяснили борцу, что он «встрял» на штраф в $1,5 тысячи. Абсаидов знал, что договориться не получится, и прикидывал в голове, насколько вырастет эта сумма, когда они узнают, что у него еще и документов нет. Но тут один из копов, пристально разглядывавший поломанные уши дагестанца, неожиданно спросил: «Вы занимаетесь вольной или греко-римской борьбой?» Приятель Абсаидова ответил за него: «Он — вольник, олимпийский чемпион!» Полицейский резко подобрел и отпустил их со словами: «Окей, я тоже занимаюсь борьбой».
​

Признаться, я никак не ожидал проявления подобной бойцовской солидарности от американских полицейских, — вспоминает Абсаидов на страницах книги Мурада Канаева „Борцы шутят“. — Мне говорили, что они не признают никаких авторитетов, когда дело касается соблюдения закона. Но, как мне объяснили мои друзья из нью-йоркского клуба борьбы, многие воспитанники которого, кстати, работают в полиции, неписаные законы борцовского братства или, как у нас говорят, братства поломанных ушей, в Штатах чтятся не менее ревностно, чем любые другие законы.

Изображение сгенерировано ИИ

​Подписаться на УРБЕЧ

В 1939 году в Анди проживал 123-летний участник Кавказской войны Шамхал Доргоев. Вот что о нем писала «Дагестанская правда» (№ 108, 14 мая 1939 года):

В селении Анди Ботлихского района, живет 123-летний Шамхал Доргоев. Он еще вполне здоров. Шамхал Доргоев хорошо помнит эпоху Шамиля. Несколько лет под руководством талантливого вождя горцев сражался Доргоев с царскими захватчиками. Его отец также был шамилевским бойцом и за ряд боевых отличий дважды награждался оружием. Эти замечательные по своей исторической ценности подарки Шамиля отцу 123-летний сын бережно сохранил до наших дней.

Подписаться на УРБЕЧ

Сегодня в дагестанской телеге как-то стихийно поднялась тема: кто виноват в том, что Дагестан на дне. Повод точно не помню - кажется, со светом связанное что-то было. Прозвучала версия, что трусливая интеллигенция виновата. На мой же взгляд, виновата наша т.н. элита – люди, которые при власти и при деньгах. Проблема в их низкой социальной ответственности, в отсутствии эстетики, в ограниченном мировоззрении. Эмир Тимур при всей своей жестокости оставил после себя блистательный Самарканд, куда свозил лучших мастеров и ученых с покоренных земель. Его прямой потомок потом Тадж-Махал оставил после себя. Большой театр, МГУ, Эрмитаж, Третьяковка и другие символы России – всего этого не было бы без покровительства русских царей и богатейших людей империи. А у нас что? Прочитал у гимринского краеведа Магомеднаби Ибрагимова абсолютно позорную историю, как десятилетиями не удавалось организовать на должном уровне музей в доме имама Шамиля в Гимры. Потом кричат: «Мы потомки имама Шамиля!» А те случаи, когда представители т.н. элиты поддерживают полезные инициативы, это почти всегда делается либо с целью получения личной выгоды, либо после челобитья. Вот у нас все ругают «Магнит». Говорят: «Нам наши нужны, нам наши нужны». Недавно попалось в руки издание «Архив придворного гастронома». Авторы изучили меню царской семьи и адаптировали его под сегодняшний день. Подали это все с иллюстрациями на хорошей бумаге. Этот проект спонсировал «Магнит», а реализовали Эрмитаж и «Гастрономъ». Сколько у нас в Дагестане есть хороших просветительских проектов об истории и культуре? Хоть к одному из них проявил подобный интерес наш крупный бизнес? Хоть кто-нибудь позвонил к Назиру с конкретным предложением, когда тот объявил, что находится на грани закрытия и думает закрыть свой книжный магазин? Кто знает в этом толк, говорят, что это уникальный проект даже в масштабах Северного Кавказа. Уверен, 99% хасавюртовских миллионеров даже не знают, что в их городе есть такое место. Зато чаевые по 100 тысяч оставлять певичкам – пожалуйста. Кто из махачкалинской элиты поддержал Кайрава? Этот человек – фонтан идей по сохранению исторического наследия дагестанской столицы. История такая же как с Назиром. И что остаётся? Делать гиро или открыть пункт выдачи Wildberries.

Урцакинский танец (от села Урцаки Дахадаевского района Дагестана) — один из локальных даргинских народных танцев. Он относится к традициям верхнедаргинских сел и отличается от классической сценической лезгинки.

Что касается зажатого носа, то это особенность одного из вариантов урцакинского шуточного танца. Танцор зажимает нос большим и указательным пальцами одной руки, а другой выполняет характерные движения. Считается, что этот жест носит комический характер и является местной особенностью танца. Такой прием встречается именно в урцакинской традиции и стал узнаваемым благодаря видеороликам.

👋👋👉 ⬇️
🔵 @Nechanda

Пока имам Шамиль и его мюриды воевали в горах с царской армией, остальной Дагестан был охвачен мареноманией. Марена — это растение, из корней которого делают натуральный краситель крапп. Основными его производителями были Франция и Голландия. Однако в первой половине 19 века русский купец Иван Баранов заметил, что дагестанская марена превосходит по качеству зарубежную, и начал импортозамещение, оставаясь некоторое время монополистом на этом рынке.

Тогда в Дагестане и началась мареномания. Все, у кого был клочок земли, стали выращивать марену. У кого не было земли — брали в аренду, расплачиваясь частью урожая. У кого не хватало денег — брали их у ростовщиков под грабительские 24%. Прибыль от мареноводства оправдывала любые риски. В Страну гор массово потянулись русские купцы, которые вели бизнес в партнерстве с крупнейшими землевладельцами — ханами, беками и прочей знатью. А в 1863 году в Дербенте появилась фабрика по переработке марены — кстати, первое промышленное предприятие в истории Дагестана.

Для понимания масштабов мареномании: с 1863 по 1872 год только с юга Дагестана было вывезено марены на 15 млн рублей. В пересчете на сегодняшние деньги это десятки миллиардов. Мареноводство приносило местным жителям столько денег, что в низменной части Дербентского уезда перестали выращивать хлеб. В отдельные годы на плантациях марены трудились до 100 тысяч дагестанцев, в то время как население региона, по самым высоким оценкам, тогда составляло чуть более 700 тысяч. Вот что писал современник:

На наших глазах оборванцы из трущоб Казикумухского, Даргинского округов, Аварии и других местностей Дагестанской области, еще не так давно нищенствовавшие, теперь не только не представляют следов их былого состояния, но многие из них дошли до степени промышленников, так что некоторые из них ездят на пароходах в приволжские города, даже в Нижний Новгород на ярмарку.

Рынок марены лопнул в 1870-е годы после того, как в Европе изобрели искусственный краситель ализарин. Крупные производители понесли многомиллионные убытки, дельцы помельче разорились в пух и прах. Дербентская фабрика была брошена со всем оборудованием в 1877 году.

Сегодня о старых добрых временах напоминают только красные корни марены на официальном гербе Дербента (на фото выше).

Подписаться на УРБЕЧ

Все мы слышали про тюльпаноманию в Голландии. Там в середине 17 века цены на эти цветы поднялись до небес. В какой-то момент луковица тюльпана стала стоить как дом в Амстердаме. Голландцы-темщики тогда сколотили огромные состояния. Однако вскоре рынок тюльпанов лопнул, и многие остались ни с чем. Не все знают, что нечто подобное происходило в Дагестане в 19 веке. Подробности в следующем посте.

Здесь не было ни улиц, ни зеленых зон, ни дорог. Лишь 350 зданий высотой до 14 этажей, связанных узкими коридорами и лестничными пролетами. Целые поколения их обитателей буквально выросли на крыше – единственном месте, где можно было свободно бегать и резвиться.

Сперва Коулун был небольшой китайской крепостью в Гонконге. Когда в 19 веке Китай проиграл опиумные войны, он уступил Гонконг Великобритании. Коулун же де-юре стал китайским анклавом и оставался таким до передачи Гонконга Китаю в 1997 году. Де-факто все это время город был предоставлен самому себе и не контролировался ни Китаем, ни Британией. В середине прошлого века им и вовсе управляла китайская мафия – триады. Коулун на десятилетия превратился в город грехов: наркоторговля, проституция, азартные игры, торговля оружием. В последние его годы здесь на территории размером 213 на 126 метров проживали 50 тысяч человек. Большинство из них — беглецы с материка.

Руки гонконгских властей дошли до Коулуна лишь в 90-х. Все его жители были переселены в добровольно-принудительном порядке. Бетонные джунгли снесли подчистую, а на их месте построили грандиозный парк за $75 млн.

Подписаться на УРБЕЧ

Это не будущие кварталы Махачкалинско-Каспийской агломерации. Это Коулун – город-крепость с невероятно плотной и хаотичной застройкой, устрашавший Гонконг на протяжении десятилетий. Подробнее в следующем посте.

Подписаться на УРБЕЧ