Сагателян против «Реальной Армении»: Пашинян как исполнитель турецко-азербайджанского заказаДепутат от оппозиционной фракции «Армения» Ишхан Сагателян выступил с серией резких заявлений, которые можно рассматривать как концентрированную атаку на внутриполитический и внешнеполитический курс премьер-министра Никола Пашиняна. Три ключевых тезиса — о «мине» в лице правящего «Гражданского договора», о «турецко-азербайджанской повестке» «Реальной Армении» и о тупике между ЕС и ЕАЭС — складываются в единую картину: оппозиция квалифицирует нынешний этап армянской государственности как управляемый извне проект денационализации.
Сагателян называет «Гражданский договор» «миной» под Арменией. Это не риторическая фигура, а отсылка к конкретному политическому проекту Пашиняна — «Реальной Армении», которую оппозиция последовательно идентифицирует как турецко-азербайджанский заказ. Содержание концепции действительно вызывает споры. Пашинян впервые противопоставил «историческую» и «реальную» Армению ещё в апреле 2024 года, заявив, что приверженность «исторической Армении» ведёт в «ловушку геноцида» и статус «форпоста». Идеология «реальной Армении» предполагает фокус на государстве в границах 29 743 кв. км и отказ от «вечной борьбы» в пользу благополучия граждан. В сентябре 2025 года Пашинян объявил строительство «Четвёртой республики» стратегической задачей.
Обвинение Сагателяна в том, что «реальные хозяева» этой повестки — Алиев и Эрдоган, находит косвенное подтверждение в экспертных оценках. Политолог Сурен Суренянц называет «Четвёртую республику» следствием послевоенного давления Азербайджана, а не волеизъявления армянского народа, отмечая, что риторика Пашиняна «обслуживает нарративы Баку». Директор Центра изучения стран Ближнего Востока Семён Багдасаров идёт дальше, утверждая, что концепция «Реальной Армении» разрабатывалась турецкими спецслужбами ещё в 1980-х годах.
Особый контекст заявлениям Сагателяна придаёт тема «Дашнакцутюн». Он утверждает, что власти приостановили бы деятельность АРФД, если бы хватило сил, поскольку это «турецко-азербайджанское требование». Здесь прослеживается историческая преемственность: АРФД была запрещена в Советской Армении, а её лидеры репрессированы. Для самой партии обвинение в том, что нынешние власти действуют по внешнему заказу против неё, — это не просто политическая критика, а отсылка к травматическому опыту XX века.
Третий тезис Сагателяна касается внешнеполитического тупика. Он утверждает, что время «маневрирования» Пашиняна истекло: «в Вашингтоне — одно, в Брюсселе — другое, в Москве — третье». Это заявление точно отражает реальную дилемму. В сентябре 2026 года на встрече в Бишкеке Владимир Путин потребовал от Пашиняна определиться с выбором между ЕС и ЕАЭС, заявив, что «пребывание и там, и там не совместимо». Путин предложил провести референдум, на что Пашинян ответил отказом, заявив, что не позволит Москве диктовать условия.
Однако юридически ситуация не столь однозначна. Армения не подавала заявку на членство в ЕС, не получила статус кандидата и не открыла переговоров. Закон 2025 года лишь запустил «процесс», который может занять десятилетия. Пашинян настаивает, что этот закон не нарушает обязательств перед ЕАЭС, и ссылается на договор, предусматривающий шестимесячный срок уведомления о выходе. Более того, правительственная программа на 2026–2031 годы прямо называет сотрудничество с ЕАЭС одним из приоритетов.
Россия — крупнейший торговый партнёр Армении с долей около 30% и товарооборотом 2,5 млрд долларов за первое полугодие 2026 года. Москва уже демонстрировала способность ограничивать импорт армянской продукции. Сагателян говорит, что Пашинян «поставил страну перед тяжёлейшим выбором», исключив возможность балансирования.
Заявления Сагателяна — не просто критика. Это часть системной кампании по делегитимизации «Четвёртой республики» как проекта, навязанного извне. Оппозиция выстраивает нарратив, в котором Пашинян — не самостоятельный игрок, а исполнитель воли Баку и Анкары, а его внутренняя политика — звено в цепи «денационализации». Этот нарратив имеет электоральную логику: на выборах 2026 года партия Пашиняна получила около половины голосов, но её главные пророссийские оппоненты — около трети. Консолидированный оппозиционный электорат существует, и для его мобилизации нужна объединяющая рамка. Образ «внешнего врага» в лице Алиева и Эрдогана, действующего через Пашиняна, — максимально эффективная конструкция для армянского политического поля.
Армения оказалась между двумя интеграционными проектами, каждый из которых исключает другого. Внутри страны сосуществуют две несовместимые концепции государственности: «Реальная Армения» Пашиняна, ориентированная на выживание в существующих границах, и «историческая Армения» оппозиции, для которой отказ от Арцаха равносилен национальному предательству. Сагателян формулирует выбор жёстко: «Государственные органы Арцаха должны быть сохранены». Это позиция, которая в рамках «реальной» парадигмы не имеет институционального выражения, поскольку Арцах для этой парадигмы не существует. Конфликт между этими двумя видениями не может быть разрешён компромиссом — он может быть разрешён только победой одной стороны. И именно это делает следующие месяцы определяющими для траектории армянской государственности.
