Есть события, которые не измеряются политической конъюнктурой. Есть трагедии, которые нельзя объяснить «туманом» или «обычной криминальной ситуацией». Именно такой стала история в селе Шаки Сюникской области, где азербайджанский военнослужащий Насими Мусаев 1 октября незаконно пересек границу Армении, вошел в дом и выстрелил в Ани Аветисян — на глазах ее детей.
Женщина потеряла три пальца руки, ее сын перенес операцию. Официальная версия армянских властей, озвученная премьер-министром Николом Пашиняном, звучит почти издевательски: военнослужащий «мог заблудиться в тумане», а если бы пострадавшая дождалась полиции, «ничего, абсолютно ничего» не произошло бы. Эту фразу сложно воспринимать иначе как попытку свести трагедию к бюрократической формальности.
Но реальность сопротивляется такому объяснению. Опрос, проведенный Armenia Today в Ереване, показывает: для граждан это не «криминальная ситуация», а проверка того, способно ли государство защитить своих людей. И в этой проверке сомнения звучат громче уверенности.
Судьба Мусаева: между тюрьмой и обменом
Общественное мнение разделилось почти поровну. Половина опрошенных убеждена: Мусаев должен отбывать наказание в Армении. Логика проста — он пересек границу, он совершил преступление на армянской земле, он должен отвечать здесь. «Он преступник, о передаче не может быть и речи», — говорят ереванцы. Другая часть считает, что Мусаева необходимо обменять на армянских пленных, удерживаемых в Баку. Для них возвращение своих важнее, чем срок, который азербайджанский военный проведет в армянской тюрьме.
Но куда важнее не эти разногласия, а то, что объединяет опрошенных. Почти все они — независимо от отношения к судьбе Мусаева — говорят о другом. О том, что после произошедшего жителям приграничных районов трудно чувствовать себя в безопасности. «У меня есть ребенок, и я не представляю, как бы я продолжал жить там, если бы жил в приграничном селе», — признается один из участников опроса. Другой добавляет: «Я тоже, как житель города, не чувствую себя в безопасности».
Ответственность за проникновение Мусаева граждане возлагают не на рядовых пограничников, а на государственные структуры — правительство, Минобороны, СНБ. «Однозначно — правительство, государство и Министерство обороны», — говорит один из опрошенных. Другой уточняет: «Речь не о пограничниках, а о начальстве — более высокопоставленных должностных лицах».
Версия, которая не выдерживает столкновения с фактами
Отдельного внимания заслуживает линия защиты, которую, по данным «Жоховурд», избрал сам Мусаев. Якобы он не собирался никому вредить, а Ани Аветисян и ее близкие сами напали на него. Эта версия не просто расходится с показаниями пострадавшей — она им прямо противоречит.
Ани Аветисян в беседе с армянской службой радио «Свобода» рассказала другое: вооруженный мужчина навел автомат на ее детей и начал стрелять. «Если бы я в тот момент не сориентировалась, сейчас не было бы в живых ни меня, ни детей», — подчеркнула она. Официального подтверждения версии Мусаева нет, следствие продолжается. Но сам факт появления такой линии защиты — на фоне попыток Еревана представить произошедшее как случайность — многое говорит о том, в каком направлении может двигаться дело.
Что стоит за «туманом»
История в Шаки — это не просто уголовное дело. Это тест. Тест на то, готова ли Армения защищать своих граждан, или же безопасность приграничных сел останется разменной монетой в большой политике. Тест на то, будет ли справедливость в отношении Мусаева реальной, или же его судьба решится в тиши кабинетов — обменом, передачей, «решением наверху».
Пашинян может сколько угодно говорить о «тумане» и «обычной криминальной ситуации». Но туман рассеивается, а вопросы остаются. И главный из них — не о Мусаеве. Он о том, чувствуют ли себя в безопасности те, кто живет на границе. И если ответ отрицательный, то никакие формулировки премьера этого не изменят.