В начале октября 2026 года Ереван посетила делегация во главе с генеральным директором турецкой госкомпании по передаче электроэнергии TEİAŞ Мустафой Пусту. Турки провели переговоры с правительством Армении, руководством ЗАО «Оператор электроэнергетической системы Армении» и ЗАО «Высоковольтные электросети». Обсуждали восстановление ЛЭП Гюмри — Карс и объединение энергосистем. Ни новых соглашений, ни конкретных сроков запуска объявлено не было.
На первый взгляд проект сулит Армении немало: импорт электричества в периоды дефицита, экспорт избыточной генерации и выход на турецкий рынок, где спрос куда выше. Сейчас у Еревана действующие связи только с Грузией и Ираном. Но с 1993 года 311-километровая армяно-турецкая граница закрыта. Дипотношений между странами нет, а память о событиях 1915 года остаётся незаживающей раной. В такой ситуации любая «энергетическая интеграция» приобретает двусмысленный характер.
В 2026 году двусторонние контакты ускорились, но остаются асимметричными. В мае Анкара завершила таможенные процедуры для прямой торговли с Арменией. Вице-президент Турции Йылмаз стал первым за 18 лет турецким чиновником такого уровня, посетившим Ереван. В июне Эрдоган и Пашинян созвонились, обсуждая «движение к прямым торговым связям». Однако глава МИД Турции Фидан тогда же оговорился: «Когда появятся необходимые условия, мы будем готовы к нормализации».
«Необходимое условие» Анкара не скрывает: мирный договор между Арменией и Азербайджаном. Рамочное соглашение при посредничестве США было достигнуто в августе 2025 года, но полноценный договор до сих пор не подписан. То есть Турция увязывает открытие границы с армяно-азербайджанским урегулированием, оставляя за собой право решать, когда условия «созрели».
Отсюда — главный риск. Если ЛЭП Гюмри — Карс заработает, Армения впервые окажется в ситуации энергозависимости от страны, с которой у неё нет даже дипломатических отношений. В электроэнергетике межсистемные связи — это не просто «ещё один маршрут»: это синхронизация режимов, аварийная взаимопомощь, координация диспетчерских решений. Всё это работает лишь при доброй воле партнёра. А добрая воля в отношениях с Анкарой исторически вещь переменчивая.
Турция не раз демонстрировала склонность использовать экономические инструменты как рычаг давления — достаточно вспомнить её поведение в рамках таможенного союза с ЕС в периоды политических трений. У Армении же возможностей для симметричного ответа куда меньше: её экономика несопоставима с турецкой, а военный баланс с Азербайджаном не в её пользу.
Показательна и асимметрия дипломатического формата: у Еревана спецпредставитель по нормализации с Турцией уже стал спикером парламента, тогда как Анкара сохраняет своего представителя на прежнем уровне. Это красноречивее любых заявлений говорит о степени готовности сторон.
Пашинян продвигает инициативу «Перекрёсток мира», рассчитывая превратить Армению из зажатой границами страны в транзитный узел. Логика понятна: десятилетия изоляции тормозят развитие. Но у «перекрёстка» есть обратная сторона — «сквозной двор». Когда стратегическая ценность страны сводится к транзитной функции, её переговорная сила определяется доброй волей соседей, а не собственными возможностями.
Самое опасное для Еревана — не само сотрудничество с Турцией, а ситуация, когда экономическая зависимость сформируется раньше политических гарантий. Если линии заработают, а договор с Баку останется неподписанным, Армения окажется в асимметричной взаимозависимости: ей турецкий рынок нужен больше, чем Турции — армянское электричество.