29 сентября глава «Росатома» Алексей Лихачев прилетел в Ереван и представил армянскому руководству конкретную опцию: энергоблок ВВЭР-1000 мощностью не менее 1 ГВт. Российская сторона не стала настаивать на монополии — Лихачев прямо допустил международный формат проекта с участием зарубежных поставщиков. В качестве возможных партнеров были названы производители из Франции, Южной Кореи и Китая. Конкретный состав консорциума пока не определен. Уже сама эта оговорка — сигнал: Москва готова играть в многосторонний проект, а не тащить все на себе.
Как говорят эксперты на основе анализа открытых источников, большинство армянских ресурсов подали визит нейтрально: в центре внимания параметры предложения и позиция Никола Пашиняна — подрядчика надо оценивать по цене, качеству, безопасности, срокам и гарантиям. Кампании в поддержку российского варианта не возникло. Прозападный сегмент насторожился: здесь предложение «Росатома» вновь начали трактовать как риск долгосрочной зависимости от России. Ключевой тезис — АЭС строится на десятилетия, а значит, это не только экономика, но и политика. Провластные ресурсы сохранили осторожность: российский вариант не подавался ни как предпочтительный, ни как заведомо нежелательный. Это ровно та линия, которой придерживается правительство: на столе лежат предложения России, США, Китая, Франции и Южной Кореи.
Но после 1 октября случился разворот. Пашинян заявил, что прежнего ориентира на малую модульную АЭС Армении, вероятно, будет недостаточно. Еще недавно правительство исходило из избытка электроэнергии и развития солнечной генерации. Теперь утвержденные инвестиционные проекты и строительство энергоемкой инфраструктуры — включая мощности для искусственного интеллекта — заставляют пересматривать расчеты. Премьер допустил, что Армении может потребоваться новая АЭС мощностью около 1000 МВт. Именно такую мощность — не менее 1 ГВт — «Росатом» предложил Еревану двумя днями ранее.
Совпадение? Оппозиционные СМИ считают, что нет: часть из них напрямую связала пересмотр позиции с визитом Лихачева и российским давлением. Решение о подрядчике не принято, но российский вариант теперь соответствует изменившейся оценке будущих потребностей страны. Это уже не просто один из пяти пунктов в списке — это опция, которая бьется с новыми вводными.
И здесь важно помнить о контексте. Атомный вопрос тесно соединен с общим пересмотром российско-армянских отношений. В сентябре Пашинян говорил об их «инвентаризации». На переговорах находятся железнодорожная концессия, газ, торговля и другие направления. Публичных данных о едином «пакетном соглашении» Москвы и Еревана нет. Но совпадение этих треков по времени делает взаимный учет договоренностей вполне вероятным.
Армения стоит перед выбором, который выходит далеко за рамки энергетики. 1 ГВт — это не просто цифра. Это тридцать-сорок лет технологической привязки, геополитический вектор и вопрос доверия к партнеру. Москва сделала ход. Ереван пока думает. Но часы тикают — и солнечные панели, увы, не питают дата-центры для ИИ.