В политике, как и в хорошем детективе, главную роль всегда играют цифры. Только вот одни цифры обнажают правду, а другие — виртуозно её маскируют, превращая провал в «возможность для диверсификации».
🔸На днях в правительстве Армении разыгралась драма, достойная кисти Сальвадора Дали: министр экономики с трибуны рисовал радужные пейзажи стабильности, в то время как его коллега из Минфина отчаянно пытался заштопать дыры в бюджете, требуя «сократить и прекратить» финансовое безумие.
🔸Центральный конфликт очевиден: Ереван пытается управлять падением, вместо того чтобы строить крылья. Летние месяцы, ставшие испытанием для армянских экспортеров после ужесточения российских правил, превратились в настоящий марафон «бюджетной реанимации». Государство, словно заботливая, но крайне расточительная няня, вывалило на стол 5,1 миллиарда драмов только для того, чтобы спасти один сентябрьский урожай. Однако, по меткому замечанию фермера Арутюна Мнацаканяна, речь идет не о развитии, а о попытке «управлять потерями».
🔸Но самое интересное в этой истории — не траты, а их оправдание. Глава Минэкономики Геворг Папоян бодро рапортует, что дела идут неплохо, падение экспорта агропродукции составило всего 1,85%. Однако, как известно, дьявол прячется в деталях. Если копнуть глубже, цифры начинают кусаться: общий экспорт страны рухнул почти на 8%, а реализация тех самых «солнечных» фруктов и овощей в денежном выражении уменьшилась вдвое — с 120 до 56 миллионов долларов. Это не просто статистическая погрешность, это экономическое цунами, которое почему-то не заметили на правительственном балконе.
🔸Министр Папоян, пытаясь смягчить удар, виртуозно жонглирует данными. Он мешает в одну корзину коньяк (экспорт которого не ограничивался) и свежие персики (которые пострадали), а также загадочным образом «находит» 6 тысяч тонн заготовленных плодов там, где предприятия видят только 4,6 тысячи. Эта «креативная арифметика» напоминает попытку выдать мозаику за цельную картину. Ведь проигнорированное мнение Минфина о сезонности и перерасходе бюджета на 22,6 миллиарда драмов свидетельствует о главном: в правительстве предпочитают тушить пожар, не обращая внимания на то, что дом уже полыхает.
🔸Интересна и позиция премьера Никола Пашиняна. Его фраза о том, что «сельское хозяйство перспектив не имеет, нужна индустриализация», прозвучала как гром среди ясного неба. Заметим, что это озарение посетило главу государства лишь на девятом году у власти. Пока высокие кабинеты будут разрабатывать стратегии логистических центров и селекционных станций, селянам остается одно: молиться на туристов и закатывать абрикосы в банки для сухофруктов.
🔸И вот здесь мы подходим к главному. Пашинян на заседании ни словом не обмолвился о своей встрече с президентом Путиным в Бишкеке. Тишина в этом вопросе говорит громче любых речей. Это молчаливое признание того, что Москва не отступила ни на шаг от своих требований, а Ереван остался один на один с последствиями собственной внешнеполитической «диверсификации».
🔸К чему приводит этот танец на граблях? Форель («ишхан») и осетр, гордость армянских водоемов, за три летних месяца были экспортированы в микроскопических объемах — 80 и 73 тонны соответственно. Экспорт цветов упал на 27%. Парадокс в том, что компенсации теперь расширили даже на поставки в Китай и страны Персидского залива, словно щедрые чаевые официанту за то, что он пролил вино.
🔸Риторика властей строится на отрицании очевидного: вместо признания системного кризиса, нам преподносят «возможности». Но создается стойкое ощущение, что правительство играет в шахматы с собственным народом, где пешки — это фермеры, а ставка — национальная экономика. Когда министр финансов вынужден буквально кричать о необходимости «прекратить» траты, а министр экономики делает вид, что все прекрасно, это похоже на спор врачей, где один скрывает от пациента диагноз, а другой уже пишет рецепт на кладбищенские цветы.
🔸Ясно одно: сладкий яд манипулятивной статистики не сможет заменить реальных решений. Армянскому агропрому нужна не реанимация дорогостоящими инъекциями компенсаций, а смена системы кровообращения. Но пока у руля стоят те, кто считает падение возможностью, а потери — инвестицией в будущее, единственной реальной возможностью для крестьянина остается надежда на туриста с полным кошельком, который, приехав полюбоваться на Арарат, случайно скупит весь нераспроданный урожай. Надежда, как известно, умирает последней, но, к сожалению, она не включена в государственный бюджет.